Дорога дорог

Мороз Игорь

Шагая за отрядом, Агил машинально сосчитал сделанные из копий и плащей носилки – шесть штук. Шестые пришлось соорудить для Набра. Сотник зябко потер руки, чувствуя, как по всему телу обильно выступает испарина, провел ладонью по взмокшему ежику полуседых волос. Да, здешние места – это вам не дом родной, не казарма и даже не постоялый двор, где старого, выдержанного вина, может быть, и не дождешься, но хорошему человеку всегда поднесут горячий пряный нагыр или, на худой конец, чашу чимсы. Ведь даже у костра им удается погреться и обсушиться далеко не каждую ночь! А чего стоят всевозможные змеи, кусачие насекомые, мечезубы и прочая мерзость, которая, кажется, только и ждет, чтобы ужалить, укусить, достать клыком или когтистой лапой!

А тут еще одифеи.

Он

даже не мог понять, растения это или животные. По виду они напоминали пятиконечную звезду, бескостные лучи которой, узкие и гибкие, достигавшие трех локтей в длину, обладали удивительной подвижностью, позволяя этим тварям с одинаковой легкостью передвигаться, поджимая их под себя, и по земле, и по деревьям. Хафр, ловивший некогда в здешних местах певунов, предостерегал: даже самое легкое прикосновение этих существ вызывает страшную боль и мгновенно парализует конечности, а более тесный контакт грозит смертью. Он рассказывал о здешней живности много любопытного, и единственное, о чем забыл предупредить, так это о том, что ни в коем случае нельзя убивать этих самых пятилапов, которых обитатели пограничных с джунглями деревень называют одифеями, и, естественно, повстречав четырех неуклюжих на вид пятиконечных звезд, гвардейцы, во избежание каких-либо недоразумений, старательно истыкали их копьями, изрубили мечами. Откуда им было знать, что одифеи, каким-то образом общаясь на расстоянии со своими единоплеменниками, перед смертью неслышно возопят об отмщении, да так сильно, что отряду придется три дня буквально прорубаться сквозь ряды собравшихся чуть ли не со всех джунглей безутешных родичей убиенных.

Забыл ли Хафр предупредить своих товарищей, посчитал ли рассказанное достаточным предостережением, или сам не знал о столь нежной любви, царившей между одифеями, теперь уже не имело значения. Важно было другое – Агил понял: красочные байки проводника не только не преувеличивали, но скорее преуменьшали подстерегавшие их опасности. С запоздалым раскаянием припомнил он, что первым дезертировал из отряда гвардеец, тоже некогда забредавший сюда, и на карте, которую они совместно с Хафром рисовали на покрытой воском дощечке, принесенной хозяином постоялого двора, места эти были обозначены как сравнительно безопасные. Настоящие Чиларские топи начинались значительно южнее, а к деревеньке, из которой они выступили в джунгли, выходил их самый северный язык, тоже, впрочем, достаточно мерзкий, не зря же Хафр предлагал углубиться в лес несколько восточнее, чтобы и близко к болоту не подходить. Но взбалмошные принцессы, самоуверенные девицы, решительно заявили, что не могут терять ни одного дня, и коль скоро им все равно не избежать Чиларских топей, так и говорить о каких-то обходах и поисках окольных путей нечего.

Агил в великой досаде плюнул себе под ноги и взял чуть левее, чтобы догнать авангард отряда.

Нет, так дальше продолжаться не может. Следов похитителей они не нашли, а до Чилара им не дойти, тут Хафр прав. То есть кто-то, вероятно, доковыляет, но пользы от этого будет не много. Надо пересилить себя и нынешним же вечером снова поговорить с принцессами. Должны же они понять, что его люди не железные. Сами-то на кого похожи стали, сказать кому, что это принцессы, – засмеют!..

– Синие шары над болотом! – раздался внезапно предупреждающий крик проводника, и Агил почувствовал, как в груди у него что-то противно екнуло.

Стая из тридцати-сорока синих шаров медленно выплыла из зеленого тумана и начала неспешно приближаться к краю болота, спускаясь по пологой кривой. Разной величины, от двух пядей до трех локтей в диаметре, они напоминали мыльные пузыри и так светились и переливались разнообразнейшими оттенками синего цвета, что гвардейцы, залюбовавшись ими, совершенно забыли наставления проводника, и крик его: «Ложитесь! Прикройтесь щитами! Чего же вы стоите, безумные!» – не сразу дошел до их сознания. Великолепные кавалеристы, отборные рубаки, они привыкли к опасностям совсем иного рода, и когда первый из снизившихся шаров слегка раздулся, а потом с громким хлопком резко сжался, сделавшись чуть больше

кулака, боевые товарищи Агила только удивленно вздрогнули, да и сам он застыл на месте, дивясь невиданному зрелищу. Из синего шара в момент хлопка вылетело что-то похожее на струю пыли, затем он вновь надулся и взмыл в небеса. И тут же в том месте, над которым выпустил он заряд пыли – да это никакая не пыль, а семена, понял Агил, – раздались истошные вопли. Они заставили гвардейцев очнуться, но прежде, чем те успели сдернуть закинутые за спину щиты или хотя бы броситься на землю, с отчетливым хлопком сжались еще три-четыре синих шара, и новые вопли разнеслись над болотом.

Агил вспомнил, что в семенах этих шаров содержится парализующий яд, подобный тому, которым поражают одифеи; рявкнув на замешкавшихся гвардейцев и срывая со спины щит, он бросился к принцессам – повалить на землю, прикрыть, спасти.

Шары хлопали, сжимались и, вновь разбухая, уносились в вышину; гвардейцы, заметные, благодаря форменным оранжевым плащам, из дальнего далека, падали в жухлую траву, а полусотник бежал и бежал и, как в кошмарном сне, никак не мог добежать до принцесс, которые, казалось, вовсе не замечали творившегося вокруг них. Он был уже шагах в двадцати, когда Чаг наконец пришла в себя и, с силой дернув сестру за руку, увлекла ее на землю. Агил возликовал, но, памятуя, что щитов у девушек нет, продолжал вершить свой бесконечный бег.

И он успел.

Раскинув – словно наседка, защищающая своих птенцов – руки, он рухнул на принцесс, отставляя в сторону щит, чтобы прикрыть возможно большее пространство. Мгновением позже над головой его хлопнул синий шар. Тысячи тонких иголок вонзились в затылок, в незащищенные кожаной курткой руки и ноги полусотника, но вместо боли и страха он испытал удовлетворение. Он успел, он сделал все от него зависящее и готов предстать перед Небесным Отцом.

5

Принцесса Чаг вытерла лицо полой плаща и присела на поросшую мхом кочку. Хмурые гвардейцы опускали носилки у ее ног и, обессиленные, валились на землю.

Пятнадцать человек, причем трое из них ранены, – это все, что осталось от отряда. Чаг снова провела по лицу плащом, но кожу продолжало щипать, будто ее натерли песком. Когда они прорубались сквозь кольцо одифей, продирались через переплетения лиан, стремясь убраться подальше и от болот, и от этой пятилапой нечисти, было не до того, чтобы обращать внимание на усталость, укусы и царапины, но теперь Чаг ощутила, как налились свинцом ноги, затекла и потеряла подвижность правая рука, а все открытые участки кожи горели и ныли, искусанные незамеченными или невидимыми глазом паразитами.

– Кажется, мы прорвались и одифеи перестали нас преследовать, – сказал Хафр, присаживаясь рядом с Чаг. – Не пора ли поговорить о наших дальнейших планах?

– Какие планы ты имеешь в виду? – тяжело ворочая языком, спросила принцесса, с недоумением глядя в широкое и плоское лицо проводника, пламеневшее нездоровым румянцем.

– Не пора ли нам повернуть назад? Отряд разгромлен, и те, кто остался жив, не хотят идти дальше. – Хафр говорил тихо, невнятно произнося слова, будто рот у него был набит мелкими камешками. – Принцесса, нам не дойти до Чилара, а северянин, которого мы ищем, скорее всего уже мертв. Никогда я не забирался так далеко в эти леса и более не могу быть проводником. Знаю одно: если мы дойдем до Чиларских топей, станет еще хуже. Так зачем искушать судьбу?

Чаг прикрыла глаза. Слова проводника не доходили до ее сознания. Она слышала издаваемые им звуки, но они не имели смысла. Ей хотелось расшнуровать душную кожаную куртку с короткими, мешавшими ей сейчас рукавами – такие надевают под доспехи все гвардейцы – и погрузиться обнаженным, усталым телом в прохладный мох. Почему этот… как его… Хафр не может говорить нормально? Зачем он жует, мнет и коверкает простые слова? О чем он вообще говорит? Если они должны найти похитителя и вернуть кристалл, то они это сделают, и пятнадцати человек для этого вполне достаточно. Если бы только не их яркие плащи, собирающие нечисть со всего леса…