Доноры за доллары

Серегин Михаил Георгиевич

– Кто, если не секрет?

– Вы не поверите. Резчики.

– Из вашей бывшей клиники?

– Именно. Они отыскали там карточку того самого больного, помните – опытная программа была?...

– Да, кажется, припоминаю. Это с его трупом у нас потом возникли такие проблемы.

– Совершенно верно.

Главный засмеялся:

– Да, забавная получилась история. Хотя все могло закончиться достаточно худо для вас.

– И для вас тоже – не обольщайтесь. Так вот, – продолжал хирург, судорожно оправляя пиджак. – В этой карточке значится моя фамилия. На основании

этого ее можно использовать как улику против меня. Этот Головлев, который для вас тогда почку резал, говорит, что молчать не будет и, в случае чего, достаточно подробно расскажет о том, как действует наша компания. А карточка – это документ...

– Короче – чего они хотят?

– Они хотят, во-первых, достаточно крупную сумму в качестве компенсации за недоплату в прошлый раз и обеспечения новыми заказами под нашим прикрытием.

– У-у-у, какие они жадные! И что вы от меня хотите? В сущности, это ваши проблемы.

– Вы так считаете? – зло спросил хирург, сощурившись. – Даже если вы меня уберете, карточка останется у них, и выйти на вас – нет никаких проблем.

Козлов нервно покрутил головой.

– Черт, этого еще не хватало! Дайте им денег, сколько нужно. Возьмите у казначея.

– Они заказов хотят.

Козлов еще злее посмотрел на хирурга, немного подумал и принял решение.

– Шиш им, а не заказы, – пробормотал он. – Можете идти работать. И ни о чем не беспокойтесь – вы же на меня работаете.

* * *

Дима торопился изо всех сил, но застревал в снежных заносах. А по дороге идти нельзя, по ней идут машины работников санатория. Иногда ему удавалось выбраться на участки, покрытые настом, и тогда можно было даже бежать.

Выбравшись на трассу, Дима торопливо пошел по обочине, держа руку поднятой, в надежде, что его вскоре нагонит какой-нибудь автомобиль, с которым можно будет доехать до города.

По встречной полосе на огромной скорости мчался желтый «рафик». Дима успел подумать, что как раз за такой машиной он и ехал сюда месяц назад. И в эту самую секунду желтый капот вырос перед его глазами.

ГЛАВА 26

– Этот, что ли? – спросил тот, что помоложе, присаживаясь на корточки и склоняясь над распростертым на снегу телом.

– Кажись, он. Физия у него какая-то знакомая. Посмотри, что у него – только быстрее. Время не терпит, – пробурчал тот, что постарше, воровато оглядываясь по сторонам.

Первый обшарил карманы:

– Тут какие-то бумажки.

– То, что надо, доставай. – Старший сплюнул.

Бумаги они распихали по карманам, сбросили тело в придорожную канаву и поспешили к машине.

* * *

Проводив Марину домой, я ехал на работу и думал про то, что у меня находится в пакете. На работе пришлось отпроситься часа на два – нужно было исполнить последний долг перед другом.

Я заехал к его брату, который, к счастью, оказался дома. Он меня сначала не узнал, а потом даже обрадовался, будто я должен был принести ему радостные вести.

Я не стал

садиться на предложенный мне стул и от кофе отказался.

– Алексей, я пришел вам сказать, что вашего брата убили, – выдавил я из себя, стараясь не смотреть в его простодушное лицо.

Алексей молча прислонился к стене и через некоторое время спросил:

– Как это случилось?

– Ваш брат помешал преступникам, узнал то, что... в общем, с такой информацией надо срочно идти в милицию и прятаться там. А он дойти не сумел...

– Вы нашли тело?

– Нет. Понимаете, необходимости хоронить его почти нет. Его кремировали. – Я протянул ему листок с адресом крематория. – Вот здесь вы можете забрать его прах. Спросите Пихтина и объясните ему ситуацию. Возможно, он не будет знать, где именно похоронен Роман. Передайте ему в таком случае вот это.

Я протянул ему герметичный пакет, где лежала горстка пепла с написанным номером ящика.

Алексей невидящим взглядом смотрел на пакет...

Приехав на работу, я застал в своем кабинете Инну, которую здесь уже давненько не видел.

– Владимир Сергеевич, – грудным голосом сказала она. – Пока вас не было, вам звонил ваш друг. Ваше счастье, что я перехватила его телефонный звонок. Вас, Владимир Сергеевич, хотят отдать под следствие – Штейнберг заявление сегодня подаст. Он там насобирал кое-каких фактов... Так вот, вам звонил ваш Чехов и сказал, что очень торопится. Если у вас есть возможность, поезжайте к Пихтину. Куда, он не сказал.

– Спасибо, дорогая! Этого предостаточно.

Я стал торопливо одеваться. Инночка медлила на пороге, и, видимо, ей было что еще сказать. Я вопросительно посмотрел на девушку.

– Владимир Сергеевич! Вы меня простите? Я же не могла по-другому...

– Это, конечно, было подло с вашей стороны. Но, считайте, я забыл.

– Я увольняюсь, возьмите заявление. – Она протянула мне листок, исписанный детским почерком.

– С чего это вы? – ошеломленно посмотрел я на нее. – Я же сказал – все забудем и будем друзьями – как раньше.

Она не ответила на мою улыбку. Уже знакомые мне крупные слезы покатились у нее по лицу.

– Все равно я здесь не смогу в таких условиях работать. – Она закрыла лицо руками.

У меня совершенно не было времени, но бросить ее так я тоже не мог.

– Ну, в чем опять дело? – ласково спросил я, пытаясь погладить ее по волосам. – Кто вас обижает? Пойдемте, вы мне покажете, и я набью ему морду.

Она замотала головой, как упрямая лошадка:

– Нет-нет! Я сама виновата! Не нужно было быть такой дурой!

Люблю женщин за их манеру говорить предельно ясно и понятно! Я промолчал, дав возможность ей проплакаться. Наконец она заговорила:

– Понимаете, это он меня сюда устроил. Никто меня не заставлял. Я сама захотела... Только он... он потребовал... Я еще студенткой была, такой дурой, а он у нас вел спецкурс и... Он помог мне диплом защитить и обещал престижную работу, если я... ну... – Она опять разрыдалась.

– Все понятно, – вздохнул я. Что еще нужно преподавателю от хорошенькой студентки? – А кто – он?...