Доноры за доллары
Шрифт:
Внизу, на лестничной площадке, открылась дверь квартиры. Он услышал хихиканье Люды и рокочущий баритон Головлева. Кирилл отшатнулся. Ему было слышно, как они тискаются у двери, и внезапно звуки их голосов и звонких поцелуев пробудили в нем вчерашнюю глухую злость.
– Пока, зайчик! – пела Людмила.
– Не бойся, я с тобой. Больничный я тебе оформлю, а из больницы заберу вечером. Или, может, полежишь там пару дней? Срок-то порядочный, операция, наверное, посерьезней будет, чем нам хотелось бы, – заботливо говорил Головлев.
– Не беспокойся,
Послышалось чмоканье.
– Люблю тебя, милый.
– Я тоже, – ответил Головлев.
Кирилл почувствовал, как кровь кинулась ему в голову. Он нащупал рукоятку кортика и едва сдержался, чтобы не выскочить из своего укрытия немедленно.
Людмила села в подъехавший лифт.
Кирилл понял, что сейчас и настал тот момент, когда пора действовать. Момент, который изменит всю его жизнь – сразу и бесповоротно. Он издал какой-то дикий рык и, перескакивая через ступени, понесся на Головлева, сверкая зажатым в руке кортиком.
Чехов зашел в отдел и узнал, работают ли они по-прежнему с осведомителем по кличке Багз и где его на данный момент можно найти. Получив положительный ответ и почти точные координаты, Чехов пошел по ним, надеясь, что найти Багза ему не составит особенного труда.
Выйдя на Пушку – любимое тусовочное место Багза и компании, Чехов сел на скамейку, с которой открывалась вся площадь. Было еще рано – молодежь выходила сюда после обеда, когда заканчивались занятия в институтах, а подростки – после школ и училищ.
Однако в этот раз ему повезло. Неизвестно по какой причине, но компания Багза появилась на Пушке. Стайка одетой в яркие пуховики и рогатые шапки молодежи, подметая тротуары широкими штанинами, быстро перемещалась в сторону Тверской. Долговязая фигура Багза торчала из толпы, как гладиолус из букета. Чехов понял, что если он немедленно не оторвет свою пожилую задницу от скамейки, то он вскоре потеряет его из виду.
Поэтому Юрий Николаевич проворно встал и с необычной для его возраста резвостью стал догонять компанию, которая уже спускалась в подземный переход. Чехов дважды оглушительно свистнул. Все, кто был в радиусе десяти метров, с удивлением оглянулись, не исключая компании Багза. Чехов помахал рукой, приподнявшись на цыпочки для верности.
Багз заметил его и узнал. Он посерьезнел, что-то сказал своим спутникам и поспешил навстречу Чехову, широко шагая своими длинными ногами.
– Привет! – сказал Чехов, улыбаясь. Ему почему-то был симпатичен этот нескладный подросток, совесть которого, впрочем, была не чиста. – Помнишь меня?
– Как не помнить? Помню, – пробормотал Багз, поеживаясь.
Да, в истории их знакомства были очень неприятные моменты.
– Как поживаешь? – продолжал улыбаться Чехов.
– Вы со мной о моей житухе пришли поговорить? – съехидничал Багз, потирая покрасневшие уши.
– Ладно, не гарцуй! – все так же добродушно осадил его Юрий Николаевич. –
Багз был обязан ему тем, что Чехов в свое время замял дело о торговле наркотиками. Пока заполненные печатными буквами листочки лежали в сейфе у следователя, Багз был у милиции на крючке. Но Чехов не напоминал ему об этом, предпочитая разговаривать просто и доверительно. И Багз ценил его отношение, вел себя с ним свободно.
– Что, полковник, вам по-прежнему никто не пишет? – ехидно прищурился Багз, беря направление на «Макдоналдс».
– Нет, я по-прежнему предпочитаю устное народное творчество, – взял его тон Чехов, открывая стеклянную дверь.
Затарившись бутербродами, они присели за столик в углу и, угощаясь, завели неторопливую беседу, пользуясь надежной шумовой завесой.
– Что надо-то? – спросил Багз.
– Информацию по ночному клубу «Виски и go-go». Все: «крыша», руководство, «тень», а главное – почему они могут не ладить с законом. Я слушаю.
Багз с шумом потянул колу через трубочку:
– «Виски и go-go» открылся давно, кем и когда точно – не в курсе. Там много пиплов руки погрело, каждый со своим бзиком. Прошлый, например, там исключительно геев собирал – на редкость отстойное было местечко!
– А теперь?
– Теперь там какая-то хорошая «крыша». Кто – я тоже не знаю. Темно и страшно там, как в жопе.
– Управляющий?
– Управляющий – уродец один. Кот зовут. Сутенер, прожженный – наглухо. Он теперь там блядятник устроил первоклассный. Телки, конечно, неплохие, но скучно все это. Данс-пол – говно, диджеи – лохи.
– Ладно, погарцевать у тебя и других мест достаточно.
– Да жалко просто – такое место хлебное, а дансинг – дрянь. Там всяким престарелым козлам – самое место. А зачем им «дурь»?
– Хочешь сказать...
– Ну да, – невозмутимо подтвердил Багз. – «Дурь» там первоклассная. И грибки, и кактусы бывают. Ну, а с «колесами» и «пудрой» – вообще нон проблемс.
– Это уже что-то конкретное. А где этого Кота можно найти?
– Ну, его просто выцепить. Так-то он вообще свою задницу в бункере прячет. Там – лабиринты с уродами, как в RрG, без дополнительных жизней не пролезешь. Но есть у него странная любовь к танцующим голым теткам. Он на них ежедневно выходит поглазеть. Типа инкогнито, без охраны. Хотя его уже любая собака знает. Сядет на балкончике и прется... Когда он обдолбанный, хлопнуть его – проще нету. Хотя кому этот чепушила нужен!
Чехов умирал от нетерпения отправиться за Ладыгиным и тщательно подготовиться к визиту, но Багз ел и рассказывал не торопясь. Обижать его Чехов не собирался, поэтому терпеливо досмотрел, как он поглощает бутерброды, и выслушал еще пару поучительных историй из жизни народца эры MTV.
ГЛАВА 28
Фой хлопотал возле носилок, всплескивая руками и причитая:
– Осторожнее! Не повредите голову! Это у него – самое слабое место!