Домашний фронт
Шрифт:
Он мог бы извиниться, и Джолин простила бы его — может, не сразу, а со временем. Семья, их семья была для нее всем, и Джолин любила его. Майкл это знал, всегда знал. Даже сегодня, когда причинил ей такую боль, она продолжала его любить.
Он хотел ее любить. Но ведь это не одно и то же, и теперь одного желания ему было мало. Если он пойдет на попятную, возьмет назад эти слова, вложит в них другой смысл, то ничего не изменится. Он будет и дальше жить этой жизнью, все острее чувствуя, как связывают его установленные Джолин правила, как
Похоже, он не в состоянии тягаться с Джолин. Для нее недостаточно, что он любит детей, что он успешен и старается, как только может. Она требует большего в своей молчаливой, настойчивой манере. Майкл каким-то образом должен компенсировать всю ту любовь, которой Джолин была лишена в детстве, но для него это слишком.
Он устал притворяться мужчиной, который ей нужен. Пришла пора — наконец-то — выяснить, каким он сам хочет себя видеть.
Приняв решение, Майкл почувствовал себя свободным. Ему хотелось рассказать обо всем Джолин, объяснить, и тогда бы ему стало легче… Но теперь не время. Ему нужно уехать. Протянув руку за ключами от машины, он услышал голос Джолин:
— Поговори с Бетси.
Совсем забыл. Майкл в первый раз посмотрел на жену, после того как сказал, что больше ее не любит.
— Я?
Она была похожа на мраморную статую из Лувра. И уже готовила отступление — эмоциональное. Прятала свои чувства поглубже, где они будут в безопасности.
— Она твоя дочь, Майкл, и ты ее обидел. И если у кого-то и есть шанс успокоить ее, то лишь у тебя. Может, она тебя простит.
Майкл уловил ударение на слове «она».
— Я не просил у тебя прощения, Джо.
Он видел, как сильно ранит ее.
— Нет, Майкл, не просил. Хочешь развестись?
— Не знаю. Возможно.
— Возможно.
Майкл видел, как она на него смотрит. В том, что касалось любви, Джолин похожа на фанатика или на излечившегося алкоголика. Любовь либо жива, жаркая, как пламя, либо мертва, холодная, словно пепел. Джолин не признавала середины, у нее не хватало терпения на неуверенность. Под ее взглядом Майкл показался себе ничтожеством, и он ненавидел ее за это. Она всегда была чертовски сильной и оставалась сильной даже теперь, когда он разбил ей сердце. Может, ему хочется, чтобы она расплакалась и сказала, что любит его?
Майкл отвернулся и стал подниматься по лестнице.
У закрытой двери Бетси он остановился и постучал.
— Уходи, мама.
— Это я. — Майкл открыл дверь.
Увидев его, Бетси заплакала.
— Я… не хочу… тебя… видеть. Уходи.
— Не плачь, Кроха. — Детское прозвище, почти забытое, вызвало новый поток слез.
Майкл подошел к кровати и присел рядом с дочерью. В ее присутствии у Майкла уже не было сил держаться: плечи опустились, спина сгорбилась.
— Бетси, — устало произнес он.
Всхлипнув, дочь исподлобья посмотрела на него.
Глядя в ее полные слез глаза, он только теперь понял смысл и последствия своих слов.
— Прости, что пропустил твои соревнования.
— Все равно это было глупо. Я не выиграла, — сказала Бетси, но Майкл видел, что она страдает.
— Ты побежала, и это главное. В твоей жизни будет еще много побед и поражений. И все они закалят тебя. Я горжусь тобой.
Она вытерла глаза и пристально посмотрела на него.
Майкл понимал, о чем думает дочь. Вздохнув, он взъерошил ей волосы. Потом слегка отвернулся и перевел взгляд на окно.
— Взрослые иногда ссорятся. — Майкл стыдился посмотреть ей в глаза. Лгал ли он? Он сам не знал. Десять минут назад все казалось ему предельно ясным: он разлюбил жену. Теперь же то мгновение казалось ему лишь каплей воды, упавшей в океан их общей жизни. — Вы с Лулу ведь все время ссоритесь, но ты ведь все равно ее любишь?
— Но ты сказал…
— Забудь, Бетси. Я имел в виду другое.
— Это была ошибка?
Наконец Майкл посмотрел в глаза дочери.
— Ошибка, — повторил он, и слово почему-то показалось ему незнакомым. — Мне жаль, что ты слышала нашу ссору, и мне жаль, что я пропустил соревнования. Простишь меня?
Майкл подумал, что Бетси так долго смотрит на него, потому что собирается сказать «нет». Наконец она с серьезным видом кивнула.
Он наклонился и обнял ее. Бетси снова заплакала, и Майкл не стал ей мешать. Когда девочка наконец успокоилась, он отпустил ее и встал с кровати.
Бетси подняла голову.
— Ты же любишь маму, да?
Он сказал, что любит — правильный ответ, — но печаль в глазах дочери говорила о том, что пауза была слишком долгой, и молчание сказало ей больше, чем слова.
Выйдя от Бетси, он внутренне приготовился к разговору с Джолин и стал спускаться по лестнице. Но в кухне ее не было. Она вымыла посуду и выключила свет.
В этом вся Джолин — наводит порядок, даже когда ее жизнь рушится.
Джолин поднялась по лестнице и добралась до спальни, ухитрившись не рассыпаться на части, хотя сама не понимала, как ей это удалось. Сердце почему-то продолжало биться, мозг посылал сигналы самого примитивного свойства — вдохнуть, поднять ногу, сделать шаг.
Она тихо закрыла за собой дверь, удивившись, что не хлопнула ею со всех сил. Может, от громкого звука ей стало бы чуть легче.
Из окна открывался вид на ночное небо с ковшом Большой Медведицы.
Джолин хотела сесть на кровать, но промахнулась на несколько дюймов и опустилась на пол.
Она сидела, прижав колени к груди, уставившись в темноту.
Я больше тебя не люблю.
Боль была такой сильной, что, казалось, сердце не выдержит и остановится.