Домашний фронт
Шрифт:
Джолин с улыбкой кивнула, хотя знала — они обе знали, — что таких обещаний давать нельзя. Впрочем, теперь уже все не важно. Начиная с завтрашнего дня, будущее от них уже не зависит. Пришла пора сделать свою работу — ту, которой их обучали. Гражданские этого не понимают, — наверное, просто не в состоянии понять, — но солдат вступает в бой тогда, когда требуется. Пришла очередь Джолин отдать свой долг армии, послужить своей стране. Даже несмотря на страх, несмотря на то, что она нужна детям.
Прижав руку к груди, она почувствовала медленные, размеренные удары
Она должна сделать выбор. И вдруг все стало на свои места — Джолин успокоилась, примирилась с ситуацией, разобралась в себе. Она дала слово, что пойдет в армию, если это потребуется.
Ей очень не хотелось оставлять детей — до такой степени, что чувства просто лишили бы ее разума, дай она им волю. Но выбора у нее не было. Она уедет на год в Ирак, исполнит свой долг, а потом вернется к семье.
Вот что она им скажет… вот во что должна верить.
Она всегда была готова к тому, что такой момент однажды наступит. Для этого ее и готовили целых двадцать лет. И в глубине души она даже хотела этого — проверить себя. Она хотела уехать… и в то же время не хотела.
Джолин медленно отняла руку от груди и опустилась на колени. У ее ног несколько высохших белесых морских ежей образовали узор в форме клеверного листика — напоминание о прошедшем лете. Она наклонилась, подняла одного ежа и провела пальцем по пористой поверхности. Потом встала.
Пора на войну.
В час дня Джолин позвонила в дошкольную группу и предупредила, что заберет Лулу чуть позже, потом позвонила Майклу на работу. Он заставил ее долго ждать, и она уже подумала, что муж не хочет с ней разговаривать. Наконец он взял трубку, но голос его звучал отстраненно:
— Привет, Джо. В чем дело?
— Мне нужно, чтобы вечером ты приехал домой.
Он молчал, Джолин слышала его дыхание.
— У меня много работы. Переночую в офисе.
— Пожалуйста. — Получалось, что она просит, и ей это совсем не нравилось. — Кое-что случилось. Нам нужно поговорить.
— Я думал, нам на какое-то время стоит расстаться.
— Пожалуйста, Майкл. Сегодня мне нужно с тобой поговорить.
— Хорошо. Я приеду шестичасовым паромом.
Следующие несколько часов Джолин пыталась не думать о будущем, но это было невозможно. По мере того как приближалось время ехать за Лулу, она все больше падала духом. Мысль о детях, о том, как она будет смотреть на них, видеть их радостные улыбки, зная, что их ждет, повергала ее в ужас. Она все время теряла равновесие, спотыкалась. А когда на кухне ее взгляд упал на фотографию желтого школьного автобуса, на котором Бетси ездила в начальную школу, ей пришлось даже присесть.
«Боже, дай мне силы это преодолеть!» — снова взмолилась она.
Подъехав, Джолин оставила
— Мама! — взвизгнула Лулу и, протянув руки, бросилась в объятия матери. — Тебе что-то попало в глаз? А мне в лицо сегодня попал песок, и я плакала.
— Все в порядке, Люси Луида.
Джолин была благодарна, что Лулу не замечает дрожи в ее голосе. Она отнесла дочь в машину, пристегнула ремнем на заднем сиденье и поехала к школе. Бетси, как обычно, вышла одной из последних. Она ждала, пока уйдут остальные дети, словно не хотела, чтобы кто-нибудь видел ее мать. Потом подбежала к пикапу, быстро забралась внутрь и захлопнула дверцу.
Джолин посмотрела на дочь в зеркало заднего вида и почувствовала, как ее охватывает паника. Девочка теперь такая ранимая…
— Ты собираешься так сидеть весь день? — Бетси скрестила руки на груди.
Как Бетси закончит седьмой класс в отсутствие матери? Что будет, когда у нее начнутся месячные? Кто ей поможет?
— Мама, — раздраженно сказала Бетси, — ты совсем ничего не соображаешь?
Джолин тронулась с места и влилась в поток машин. Она хотела начать разговор, что-то сказать, но у нее перехватило горло. Когда она подъехала к дому Милы, глаза щипало от едва сдерживаемых слез.
Дом родителей мужа представлял собой небольшое одноэтажное сооружение в форме буквы «L», построенное в семидесятых годах. По сравнению с новыми особняками по соседству он казался крошечным, но зеленый участок, с которого открывался вид на спокойные воды залива Лемоло, был удивительно красив. Повсюду росли огромные вечнозеленые деревья, шершавые коричневые стволы которых окружали клумбы из ярких цветов. Мила превратила свой двор в настоящий музей; каждый год ее дом и участок включали в местный путеводитель как образец ландшафтного искусства северо-запада. Залив был мелким и чистым, а летом прогревался, так что в нем можно было купаться.
— Зачем мы сюда приехали? — спросила Бетси.
Джолин не ответила. Она остановила машину перед гаражом и выпустила девочек. Не успели они дойти до двери, как из-за угла дома появилась Мила. Она помахала рукой и радостно улыбнулась; на ней была просторная фланелевая рубашка навыпуск и джинсы, заправленные в оранжевые резиновые сапоги. Пышные черные волосы повязаны разноцветным шарфом, на манер Элизабет Тейлор, в ушах серебряные кольца размером с кулак. В левой руке Мила держала эмалированную лейку.
— Привет, девочки!
— Простите, что явились без предупреждения. — Джолин захлопнула дверцу машины, толкнув ее бедром.
Мила стряхнула грязь с садовых перчаток, которая посыпалась на ее сапоги.
— Дорогая, разве не для этого существует семья?
Выйдя из машины, Лулу надела ободок с кошачьими ушками и теперь громко мяукала, требуя внимания.
— Опять за свое, — недовольно пробурчала Бетси, обгоняя сестру.
Мила поставила на землю лейку и оглянулась.
— Где же моя внучка, Джолин? Ты оставила ее дома или она сидит в машине?