Домашний арест
Шрифт:
Нордический тон Алана: «Определенные люди делают определенное дело, и делают его на все сто процентов. Или не делают вообще». Он влез в мою кашу, в мое дерьмо с головой. Я уберегла отца от этой грязи, но не любимого.
Хватит. Хватит с него. Пусть живет как жил. Ему лучше без меня. Без моих проблем. Без моих страхов. Придурошная иждивенка с манией преследования — мечта просто. Ох, Алан! Пожалуйста, не люби меня. Ненавидь меня. Забудь.
Хватит
Дрожащими руками я подхватила с пола одежду, натянула шмотки, побрела, запинаясь, прочь. Вот и все.
Я схватила с дивана сумку и вышла на крыльцо. Дождь лил стеной, но я смело пошагала к машине. Ключ. Зажигание. Газ. Давай. Форман. Дави на педаль.
Моторика наконец заработала. Я выехала из Сэнди, и уже на трассе сильнее вдавила педаль. Потоки воды стекали по лобовому стеклу, спасали только дворники. Жаль, что мои глаза не оснащены таким полезным девайсом. Я сама не заметила, как снова начала реветь. Глаза застилал туман. Каким-то чудом я добралась до Портленда, никого не сбив и не свалившись в кювет, пропустив поворот.
Гостиница — номер — кровать — шум дождя — тревожный урывочный сон — будильник — ванная — зеркало. Красота неописуемая, Форман. Я стерла корректором круги под глазами, оделась прилично и поехала к Райту.
Там меня ждал сюрприз.
— Что?! — взвизгнула я, вскочив со стула, уставившись на Джонатана яростным взглядом. — Это как понимать?!
— Прости, Кэсси, я знаю, это все весьма… странно, но…
— Странно?! Мать вашу, Джон! Вы тут говорите, что я зря торчала в чертовом Сэнди целый год! Это, на хрен, не странно! Это! Это! — красноречие покинуло меня.
— Дорогая, я знаю, тебе было нелегко. То, что сделал Кевин, ужасно, но, клянусь, я не мог сказать. Не имел права, — оправдывался он.
— Капец, Джон… — только и смогла выдохнуть я, прикрыв глаза.
Вот засада. Я даже не злюсь. Форд старший — великий шутник. Даже если бы я отказалась от дома — он был бы моим. Сразу. Без проживания под домашним арестом. Но я послушно осталась. Я купилась. Я влюбилась. Я еле заставила себя уехать. Чертов Форд! Словно знал.
— Джон, почему вы не сказали Кевину хотя бы… Он же… черт… он хотел дом…
— Знаешь, Кэсси, перед оглашением завещания он удивился, что мы ждем тебя.
Он понял, что дом Апекса перейдет к тебе. Но я и подумать не мог, что он так зациклится на этом. Я не верил, но, видимо, Кевин действительно потерял последний ум.
— Это уж точно, — буркнула я, подписывая протянутые бумаги на дом.
— Еще одно… Эммм… даже не знаю, как сказать… — замялся поверенный.
— Да говорите уже — добейте меня.
— Есть еще один пункт в завещании. Он более странный и… честно говоря, именно я должен буду
— Ну не томите.
— Если ты вернешься в Сэнди в течение года, ты получишь миллион долларов в придачу к дому, — выпалил он.
— Что?! — у меня упала челюсть.
— Я знаю, Кэсси, это оооочень странно. Но если ты через год будешь жить в Сэнди…
— Расслабьтесь — не буду, — заверила его я без лишних проволочек. — Хватит с меня этого наживного интереса.
— Ты сейчас на нервах, я понимаю. Но имей в виду. Просто не зарекайся, хорошо? — настаивал Райт.
— Хорошо-хорошо. Я учту, — процедила я только из уважения к его сединам.
Я сгребла документы и рванула прочь. С риэлторами было проще. В том плане, что они меня не знали, не лезли в душу. Все по делу. Но я снова разрыдалась, забравшись в машину. Выставив дом на продажу, я сожгла последний мост.
Хотя…
Обещала Джин, что приеду. Скрестив пальцы, но… Она не отцепится.
Но не сегодня. Не сейчас. Не думать. Просто завести мотор, доехать до аэропорта, сесть в самолет.
Лос-Анджелес встретил меня ярким давящим солнцем. Я так отвыкла от этого.
Мне так холодно здесь. Мое солнце осталось в Сэнди. Что моя жизнь без него?
— унылые сумерки.
Алан
Проснулся. Один. Холодно. Уехала… Нет! Она в ванной. Я поднялся и прошагал по коридору. В ванной пусто.
Уехала?
Нет!
Она внизу — готовит завтрак. Вниз по ступенькам — пусто.
Уехала…
Нет!
Она просто вышла в магазин. Я выглянул в окно. Машины не было.
Уехала.
Чувства атрофировались. Я не чувствовал ни-че-го. Пустота. Звенящая и невыносимая. Ни боли, ни гнева, ни обиды. Просто — черная дыра. Ничто. Вакуум.
Я словно впал в кому, оказавшись вдруг в каком-то нелепом сне. На автопилоте я собирал свои вещи, поехал домой, что-то жевал, много курил, таращился в выключенный телек, щелкая пультом.
К вечеру меня накрыло, и я снова полез в бар за бутылкой. Чертова боль — тупая, нестерпимая боль наконец прорвала плотину отрицания.
— Проклятье! — ругнулся я в голос, понимая, что уничтожил все спиртное, которое было в доме.
Тащиться в магазин не хотелось. К Бену — тем более. Вообще не хотелось показываться людям. Людей жалко. За что мне это? Господи, ну вот за что? Что я сделал не так?
И тут меня осенило. Я сделал. Давно. Я не хотел, но сделал больно дорогому мне человеку. Рука сама потянулась к трубке, я набрал номер, который помнил наизусть.
— Алло, — после непродолжительных гудков я услышал незнакомый голос.