Домашний арест
Шрифт:
Неделя пьяного бессонного угара сменилась неделей бессонных размышлений.
Я сломал голову, пытаясь придумать, как заставить Кэсси остаться. Я всего лишь тупой коп. Ничего. Ни одной идеи. Ни одной мысли. Тупое отчаяние.
Пятница. Я торчал в офисе до вечера, пытаясь сосредоточиться на отчете и выкинуть из головы образ Кэсси, садящейся в машину. Как будто мне было этих картинок бессонной ночью.
— Ты не заработался? — Мэт нарисовался в дверях моего кабинета.
— Башка не варит, — буркнул я, сдавив пальцами
— Угу. Райан и Джин только что помогли Кэсси сложить вещи в машину, — заявил он словно между прочим.
— Ну, значит, она не надорвалась, — ядовито выдавил я.
— Картер, прекращай. Останови ее. Сделай уже что-нибудь.
— Что? Что мне сделать? Я понятия не имею, а то уже бы делал.
— Езжай к ней! Не тупи, мужик. Ради бога, на тебя смотреть больно, — проговорил он.
Я прикрыл глаза, готовя оправдания своему бездействию. Но… он прав. Мэт охренительно прав. Если я сейчас не подниму свой зад, она уедет. Она и так уедет — она решила. Упертая. Прямо как я. Но я должен хотя бы попытаться. И плевать на результат. Никогда не прощу себе, если буду тупо сидеть и убиваться.
Вскочив с кресла, я быстро закрыл все файлы, схватил куртку и понесся к машине. Подумаю по дороге.
— Аллилуйя! — процедил Мэтью мне в спину.
Я не ответил. Смысл? Время дорого.
Я так ничего и не придумал. Просто долетел до ее дома за три минуты и позвонил, не решаясь открыть своим ключом. Дверь распахнулась. Боже.
Опухшие глаза, глубокие синяки под ними, бледная… слишком бледная. Не один я дурел эти две недели.
Кэсси смотрела на меня, не мигая. Я сгреб ее в объятья, захлопнул дверь ногой.
Наши губы слились в жадном поцелуе. Я просто смял, сокрушил ее рот.
Я не знаю, что сказать, малыш. Я лучше покажу. А то опять наговорю кучу глупостей и гадостей, в которые сам не верю.
Я подхватил ее под попу и понес в спальню. Кэсси стаскивала с меня куртку, расстегивала рубашку, не прекращая отчаянно целовать.
— Маленькая моя… красивая моя… — бормотал я, прижимаясь губами к ее щекам, впитывая ее запах, ее суть.
Кэсси захныкала, крепче прижимаясь ко мне, сильнее стискивая в кулаках мои волосы. Я не заметил, как мы оба оказались голыми в кровати. Я сжимал ее так крепко, словно старался впитать в себя. Всю без остатка. Она часть меня.
Лучшая часть. Главная часть. Она уедет — и я перестану существовать.
— Не бросай меня, малыш, — прохрипел. — Я люблю тебя.
Я толкнулся в нее одним резким глубоким движением, услышав в ответ отчаянное:
— Нет!
Замерев, я уставился в любимые глаза. Слезы заструились по ее щекам. Кэсси зажмурилась, замотала головой.
— Я так люблю тебя. Я не смогу без тебя. Не уезжай, Кэсси, не оставляй меня, — повторял я снова и снова, стирая губами соленые ручейки, яростно двигаясь внутри нее.
— Нет, нет, нет. Замолчи. Не говори… Пожалуйста, не надо… — рыдала она, сжимая меня так крепко —
— Я не могу… не хочу… Люблю тебя… останься… со мной… Прошу тебя, — я не мог остановиться.
Кэсси яростно прикусила мою губу, толкнула свой язык мне в рот, заставляя заткнуться. Я растворился в отчаянно-соленом поцелуе, чувствуя, как она сильнее стала двигаться мне навстречу.
Я запустил руку в ее волосы, прижимая к себе крепче. Моя-моя-моя. Останься-останься-останься. Люблю-люблю-люблю.
Меня затопило горячей лавой ощущений. Рычание, стон, крик слились в единый грудной гул, когда она затряслась в моих руках, рыдая в голос. Кончая, я пронзил ее последний раз и повалился на кровать.
Кэсси прижалась ко мне, притихла. Я лишь на секунду прикрыл глаза. Меня настигла усталость. Сознание отключилось. Я провалился в тревожное забытье.
Глава 25. Освобождение
Кэсси
Я почти не спала все эти дни. Меня пугал каждый шорох, собственное дыхание, даже мысли. Я жила в ожидании пятницы, терзаясь противоречиями. Чертовы пятницы. Я уеду — и станет легче. Я уеду — и станет невыносимо.
Накануне, в четверг, со мной весь вечер просидела Эмбер, молча слушая мой бред. Уходя, она сказала только: «Ты вернешься».
Я даже не спорила. Ну что за бред? И Джин методично все время мне мозг, уговаривая остаться. И даже в пятницу она так и не смогла смириться с этим. А Райан был таким тихим. Он не сказал мне ни слова. Только обнял Джинджер, когда мы, наревевшись, разжали объятья. Я выгнала их из дома, оставшись наедине со своими идиотскими мыслями и поступками.
Дом мой. Слышишь, пап? Все нормально. Я сделала это. Присев на край диванчика, я уставилась в выключенный телек. Пять минут — и поеду. Прошло пятнадцать. Моя задница словно приросла к дивану. Звонок.
Алан.
Губы.
Вихрь.
Почему пахнет дождем?
Рубашка.
Тайфун.
Белье.
Цунами.
Не бросай меня, малыш.
Я люблю тебя.
Люблю.
Боже…
Я не желала слушать. Я просила его замолчать. А он все продолжал повторять это, отчаянно вколачиваясь в меня. Разрушая все мои барьеры. Спит. Он спит. А я реву. Тихо. Кусая одеяло. Чтобы не разбудить. Я тоже хотела бы сейчас заснуть. Может, и правда?
Я вытерла слезы. Утро вечера мудренее. Какое, нахрен, утро, Форман! Дуй вниз!
Вытаскивай вещи из тачки, расставляй все по местам! Он любит тебя — ты его любишь. Какого черта?!
За окном громыхнуло. Я подскочила чуть не до потолка. Алан заворочался.
Молния разрезала небо надвое, сверкнув за окном неуловимой вспышкой. Меня затрясло как в лихорадке. Боже, я такая трусиха. Вот чего сейчас боюсь? Грома и молнии? Нет. Кевина. Алан здесь. Он защитит меня? Да.
Перед глазами замелькали картинки. Избитый Люк. Копия записи. Ярость Кевина.