Дом в центре
Шрифт:
В крепко построенном деревянном доме было два этажа. Остальные дома на улице выглядели примерно так же. Наши машины (особенно белый «Мерседес»!) пришлось оставить в более подходящем месте. К дому прошли пешком, но приблизиться не удалось. Люди Семенова, прибывшие в Бологое раньше, остановили нас на достаточно далеком расстоянии. Во дворе было две собаки, и появление даже одного прохожего на пустынной ночной улице вызвало бы истошный лай. До сих пор только наш одинокий наблюдатель сидел в припаркованных недалеко от дома «Жигулях» и поддерживал с нами связь по радио. – Кто внутри? – спросил Седой. – По документам
– Сергей, – обратился ко мне Седой, – может, ты знаешь, что можно охранять в пустом доме? – Бомба? – не удержавшись ляпнул я. – Не-ет. На хрен им бомбу в центре России держать? Ну? Я пожал плечами. – Как спят люди?
– Один наверху, двое внизу. Эти двое – в одной комнате, но на разных кроватях. Мужики, скорее всего. – Яйца их прибор не показывает? Зря.
Я не ожидал от Седого такой шутки. Если точнее – либо просто не ожидал шутки, либо шутки настолько примитивной для уникального человека. А с другой стороны – самый подходящий юмор для наемника, пусть он хоть трижды супермен. По-моему, ситуация просто не располагала к шуткам. Как можно бесшумно захватить охраняемый дом на окраине тихого городка? Ночью! С двумя волкодавами во дворе! Седой, наверное, тоже подумал о собаках. Поэтому и спросил: – Есть духовое ружье и инфракрасный прицел? – А шапку-неведимку тебе не надо? – процедил сквозь зубы какой-то боевик.
– Тихо ты, блин, – осадил его другой, – ты, блин, не заводись, а думай лучше. Может, блин, у местных кого-то есть? Захарыч, где здесь может быть?
Захарыч пожал плечами и сплюнул. Под распахнувшимся пиджаком сыграл блик на черном, кое-где потертом до белизны «Узи».
– Кто дом покажет, мужики? – спросил Седой. – Если надо – полезем через чужие дворы. Главное, чтобы против ветра.
– А дальше что? – спросил кто-то. – Подойдем, а ветер назад подует. Тебя же залают до смерти. – У меня ножи, – коротко ответил Седой. – Ну?
Пошел Захарыч, у которого, возможно – на нервной почве, было сильнейшее слюноотделение. От плевался на каждом шагу.
Действительно. Кроме пистолета с глушителем, патронов и бронежилета Седой перед выходом заказал мне ножи. Я стал уточнять, какие. Оказалось – очень странные, нетрадиционные. Без обыкновенной деревянной или пластмассовой рукоятки, с плоской металлической, короткой и с особо расположенными дырками. Седой даже набросал эскизик, а первую мою модель, изготовленную Домом по моему мысленному заказу, забраковал. Вторую модель забрал и потребовал еще четыре таких же ножа. Я, разумеется, исполнил заказ. Получается, что не зря.
– Серега, думай, что там такое может быть внутри, – сказал Седой на прощание и исчез в ночи, вслед за Захарычем.
16. Пленник
Человек пять сидело на обыкновенной уличной скамейке. Остальные стояли плотной группой рядом. Внешне меня трудно было выделить из толпы, спасибо Дому и моей находчивости, я выглядел даже покрепче многих семеновских бойцов. Но ведь внешность обманчива! Где можно использовать мои непомерно развитые мускулы,
В ночной тишине взвыла собака. Скулеж длился несколько секунд, тут же залаяла другая, но успела гавкнуть всего лишь раза два. Эстафету подхватили собаки в других местах, этим никто лаять не мешал, и они расстарались вовсю. Еще через несколько секунд в окнах второго этажа «нашего» дома загорелся свет. – … твою мать, – выругался Семенов.
Загалдели и остальные, значительно перекрывая начальника ненормативностью своей лексики.
– База, база, – заскрипела рация в чьих-то руках, – вам что, не интересно? Почему молчите? Прием. – Интересно, – Семенов выхватил приемопередатчик, – говори. Прием.
– Двое наших подошли через соседский огород. Один залез на забор, посидел, помяукал. Потом что-то кинул и спрыгнул. Собака завыла, дальше непонятно, я не видел, как он бежал, а он уже у второй собаки стоял. Она гавкнула и все. Я еще увидел, как он к стенке дома прижался. Потом во дворе фонари загорелись, прибор мой перестал тянуть. Фонари мешают. Прием. – Из дома кто-нибудь выходил? – спросил Семенов. – Прием. – Пока никого. В окна смотрят, наверное. Прием. – Мертвых собак из окон видно? Прием. – Видно. Прием. – Жди-жди, мы подходим.
Отряд двинулся к дому, по ходу дела распределяя обязанности. Как я понял, пока было решено затаиться вокруг двора, не перелезая через забор. Собаки по-прежнему лаяли, но уже без прежнего задора.
Семенов не пошел вместе со всеми. Он присел на скамейку, отложил приемопередатчик, вытащил из кармана радиотелефон. Связался с кем-то, перекинулся парой слов.
– Все идет по плану, – он повернулся ко мне. – Часа полтора у нас есть. Ваш чурка едет сюда. Никуда не денется. Все идет по плану.
– Какому плану? – до меня наконец дошло. – Он подойдет к дому и вдруг увидит, что собак нет. Уже рассветет, наверное… Он же все поймет сразу!
– Тут мы его и возьмем, – радостно заявил Семенов. – Прямо у калитки. У нас же тут целая армия! Рассадим всех, он к калитке подойдет, а мы ему все одновременно – по ногам очередями. Ведь кто-нибудь попадет, как ты думаешь? В живых-то он останется, а ноги… На кой нам черт его ноги? Тебе что, танцевать с ним надо? – А зачем мы сейчас мучаемся, дом берем, если он нам для засады не нужен?
– Как же можно целый дом в тылу оставлять? Там четыре человека, кто знает, что у них есть? Они могут либо Большого прикрыть, либо… Ты знаешь, они же его и сами застрелить могут, чтобы он у нас не раскололся. – База, база, – ожила рация, – меня кто слышит? Прием.
– Слышу, Витя, – Семенов схватил аппарат. – Я тут сбоку, расскажи, как кино. Прием.
– Наш убрал охранника, – сказал Витя, – вошел в дом. Сразу весь свет погас, наверное, пробки нашел. Теперь видно отлично. Кто был наверху – там и лежит. А двое других вылезли из кроватей и ползут по полу. В разные стороны. А наш на карачках идет. Еще несколько наших перелезли забор…