Дом в центре
Шрифт:
– Окружите отель, – сказал я, – хоть целую армию разместите вокруг. Но чтобы внутри – никого.
Торговля шла изнурительная. «Телекарты» кончались – как спички гасли на ветру. Беседа прерывалась, немцы мне не верили… Чтобы германская полиция не связалась с израильской и нас не арестовали прямо у телефона-автомата, я ухитрился (с помощью Дома и имевшихся у Бориса картинок) сбегать в Хайфу и Беэр-Шеву. В столице Негева мы ухитрились четверть часа искать телефон.
Англоязычный немец на другом конце провода не выдержал. Он спросил, не могу ли я разговаривать без перерывов.
– Не могу, – ответил я. И с детским простодушием
Договорившись с немцами, я вернулся в Дом. За окном «заказал» панораму, запомнившуюся мне в номере отеля. Там у меня было время наблюдать…
В Ахене шел дождь. Мигали огнями полицейские машины оцепления, сновали полицаи в дождевиках, выводя под зонтиками постояльцев отеля. Наконец все успокоилось. Я внимательно вглядывался в надвигающиеся сумерки. Не вижу никаких признаков ловушки. Может быть, их люди спрятались в отеле в момент эвакуации?
Подъехал микроавтобус. Из него вывели Седого. Полицейский снял с него наручники, указал в «мою» сторону, что-то сказал. Седой кивнул и пошел к отелю.
В соседней комнате меня ждали двое пленных полицейских под опекой Рами и Йегуды. Я вручил телохранителям по «Узи», сам ограничился «Смит и Вессоном». Пленникам на головы накинули по мешку (школа частного детектива Семенова).
Переход прошел гладко. Седой со скучающим видом топтался около нашей бывшей комнаты. Телохранители с автоматами наизготовку озирались по сторонам, я оттолкнул немцев, схватил за руку Седого, позвал Рами с Йегудой, и всем дружным коллективом мы выскочили в Санкт-Петербург.
– Почему ты не потребовал, чтобы нам вернули картины? – хладнокровно спросил Седой.
Я схватился за голову и открыл рот, чтобы сообщить свое мнение о торговле краденым. Но передумал. В конце концов, если уж мать-природа освободила меня от необходимости добывать хлеб насущный в трудах праведных (и не очень), то надо, хотя бы, научиться понимать других.
15. Старые и новые союзники
Последовавший за спасательной операцией разговор с Моше был очень тяжел. Ничего не подозревающие хазары отчитались, что вытащили откуда-то человека со следующими приметами… Мой опекун по седым волосам сразу же разобрался «кто есть кто». И гром грянул. Не меняя фасона усов и бороды, только за счет манеры говорить, Д'Артаньян уступил место кардиналу Ришелье.
– Я долго терпел, – Моше чеканил слова как монету. – Я принимал на себя все укоры со стороны начальства, я доставал, как из под земли, лучших специалистов. Я надеялся, что эта дурацкая история когда-нибудь кончится, и ты займешься полезным делом. Мы работаем в лучшей разведке мира (плагиат, это я научил их так говорить!), и наша работа слишком важна, чтобы отвлекаться на случайно подвернувшихся фокусников вроде тебя. Скажи, ты можешь мне гарантировать через… э-э-э… неделю свою бомбу? Интересно. Бомба уже стала моей. – Нет, – честно ответил я.
– Тогда считай, что ты у нас больше не работаешь. Жить тебе, как я понимаю, есть где, так что в квартире твоей кого-то поселят. Там есть твои личные вещи? Я задумался, но вспомнить ничего не смог.
– Итак, – продолжал Моше, – с жильем разобрались… За помощью больше не обращайся, у тебя теперь Кнут есть. И скажи спасибо, что работал с нами. В Балтии или у рязанцев тебя бы живьем не отпустили.
Недалеко от кабинета
Потом меня осенило, и я предложил Рами и Йегуде уволиться с работы и отправиться в мой мир, чтобы работать у меня. К сожалению, оба отказались. При этом оба с грустью вспомнили увиденные фильмы, повздыхали: «Эх, если бы не семьи», – и распрощались. В очередной раз я остался один.
Вру. Где-то в недрах Дома меня поджидал Седой, который даже один стоил целой армии.
– Где тут у вас еда? – таким вопросом встретил меня доблестный рыцарь плаща и кинжала. – Немецкая полиция деньги экономит, кроме стакана воды ничего во рту не было. – А не били? – спросил я по дороге на кухню.
– Не успели. Даже допросить толком не успели. Ну, главное они получили, картины. Почему ты картины не вытащил? Вот те раз! Сказка про белого бычка какая-то.
Я покрыл стол горами хлеба и ветчины, налил себе и Седому кофе. Прихлебывая ароматный горячий напиток и наблюдая за почти раблезианской атмосферой насыщения Седого, я принялся рассказывать. Седой слушал и ел, почти как кот Васька из Крыловской басни.
– Пострадал из-за меня, значит, – подвел он итог всей эпопее. – Не волнуйся, если надо, я тебе организую любую армию, наши мужики из Югославии за несколько марок кому угодно глотку перережут. Только не надо им говорить, что ты в интересах Израиля работаешь. – Почему?
– Сам не понимаю, в чем дело, но в вашем мире какое-то странное отношение к евреям… – Антисемитизм называется, – сказал я. – У вас этого нет, мне уже доложили.
– Да-да. Все верно. Невозможно работать, какое-то массовое помешательство. Примерно раз в неделю попадаются нам в Боснии убитые арабы или персы, а мужики все говорят, что против них сионисты воюют. Я даже перестал обращать внимание на эту глупость. А то ведь скажут, что агент сионистов. – Вообще-то, я на Израиль не работаю, – заметил я. – Меня уволили. – А на кого ты работаешь?
– Наверное, сам на себя. – Мне было наплевать на формальности. Какая-то сволочь подрядилась таскать в наш мир всякую дрянь, используя Дом. Прекратить это стало для меня делом чести, навязчивой идеей.
– Не жалей картины, Седой, – сказал я. – Заплачу тебе хорошо. Считай, что ты у меня теперь работаешь. Если я не исчезну внезапно, как мой отец, то все будет нормально. Скажи, ты хочешь вернуться к себе в Новгородчину? Седой задумался, но ненадолго.
– Я сам себя уже спрашивал об этом, – сказал он. – Когда ты рассказывал про наших, как они тебя поймали. И ждал все время твоего вопроса. Но ты меня тогда не спросил, только сейчас. Понимаешь, разведка – дело очень тонкое. Человек, который отсутствовал четыре года неизвестно где, занимался неизвестно чем, да так, что ничего не проверить, – потерянный человек. Я не могу представить, что со мной там будет. Надиктую подробнейший отчет о своей деятельности, о вашем мире. Потом ко мне прицепятся: почему я не захватил тебя? Проще всего, думаю, остаться тут у вас. Никаких старых долгов, никаких комплексов. Семьи у меня не было… Мир ваш выглядит довольно просто, я уже в нем ориентируюсь. Жизнь комфортабельней…