Дом в центре
Шрифт:
Я уже размечтался, как Семенов сдает меня в Большой Дом на Литейном. Здание там высокое, как минимум пару лестничных пролетов придется пройти. Или на лифте прокатиться. Тут я им и покажу кузькину мать!
– Полторы сотни тысяч. Николаич, – неожиданно вмешался Коля, – и всего-то навсего за чурку дрессированного. Давай подпишемся.
– Разговорчики в строю! – Семеновв резко осадил бывшего «афганца». – Кто здесь решает? Что, мы его из Риги в Питер тащили в лучшем виде, чтобы наняться на работу?
– А почему нет? – я почувствовал слабинку в стане противника. – Будем считать, что вас наняли
– А-а-а! – Семенов откинулся на стуле и вновь безуспешно попытался сделать трюк с карандашом. – Кажется, я что-то понимаю. Слышал я, что у нас контору одну собрали для подобных дел. А деньги на работу чуть ли не американцы дают. Люди из ГРУ…
– Все! Хватит! – я жутко обрадовался. Умница-Семенов сам за меня все придумал. Чем черт не шутит? А что если его подключить к поискам? – Вы здесь прекрасно все понимаете. Учтите, я ведь вам ничего не сказал! Правда? Ни слова!
– Тоже мне, тайны мадридского двора, – хмыкнул Семенов, – чего огород городить? Какой это, к черту, секрет, если о нем почти во всех газетах писали?
– Написать можно все, – я не сдавался, – но ведь в газетах не названо ни одного конкретного человека… Ничего! Все. Молчу-молчу-молчу. Давайте, мужики, как, договорились? Вообще, на кой черт вы меня в Риге захватили?
– Это наше дело, – отрезал Семенов. – Я перед тобой отчитываться не собираюсь. В любом случае – не зря. Считай – получили выгодный заказ. Давай, колись, втемную работать не будем.
– Нечего колоться мне! И так вы уже все поняли. А за конкретные имена и детали можно в ящик сыграть. И мне, и вам всем. Болтливость – это такой порок, что меня даже мой папаша спасти не сможет. – Я решил стойко держаться версии «сынка», по протекции устроенного на денежное место. – И вы лучше о своих догадках забудьте. У нас конкретное дело. Рискнете остаться со мной один на один?
Легкий жест ладонью и семеновские спецы оставили комнату. Я получил еще несколько секунд на обдумывание. Как бы напустить туману, да поубедительней? И желательно, еще раз в деликатной форме пугануть зарвавшегося сыщика – Не знаю, пишете вы наш разговор или нет, – сказал я шепотом, – но хорошо бы включить радио…
Семенов хмыкнул, процедил сквозь зубы: «Меньше видео смотреть надо,» – но послушался и включил стоящий на столе японский магнитофон.
– Я жить хочу, гражданин начальник. А тут за болтовню по нашему следу таких косильщиков пустить могут – о-го-го! Вы вот сказали, что никого не боитесь. Рад за вас. А я побаиваюсь. И только намекну вам кое на что. Насчет правильных-неправильных долларов. Вы ведь газеты читаете, знаете какой в Штатах шум поднимают если находят какое-нибудь неправильное финансирование? А если источник не совсем обычный… Фу, черт, разболтался, я что-то сегодня… Давайте уж о делах лучше. Тогда и музыку можно выключить. Надоела проклятая.
Мы долго и нудно обсуждали условия сделки. Семенову нужны были гарантии, что я действительно заплачу, не исчезну сразу же после расставания. Я объяснил, что о моей реальной заинтересованности говорит атака на
На мою голову еще раз был надет мешок. Оказалось, что мы сидели в каком-то из городков Петербургской области, где «Аякс» располагал учебным полигоном и где, при желании, запросто можно было закопать мой труп.
Коля с Аликом проводили меня до самой квартиры. Я переборол сильное желание вывести моих конвоиров в вариант какой-нибудь Гремучей Змеи и забыть их там навсегда. Месть – дело хорошее. Но если Семенов действительно выполнит работу и схватит Бахтияра, то мое пленение и избиение можно будет просто внести в счет, приплюсовав к ста пятидесяти тысячам долларов.
Я попросил конвоиров подождать, вынес им по бутылочке пивка, а сам удалился в соседнюю комнату. Там, с помощью Дома, изготовил несколько приличных фотографий Бахтияра. Продублировал вырезку из газет с рекламой «Фантазии». Вручил этот скудный материал Коле с Аликом, дал десять тысяч долларов задаток, как было договорено с Семеновым.
Распрощавшись с гостями, я плюхнулся на диван и с облегчением вздохнул. Надо же! Как плохо все начиналось и как неожиданно неплохо закончилось. Семенов со своей следовательской интуицией учуял что-то подозрительное в моем деле и решил силой вырвать из меня как можно больше непонятных денег. А заодно, возможно, и перед старыми друзьями в органах выслужиться. Я же, несмотря на всю мою непроходимую глупость, сумел задурить умнику-Семенову голову стоящей за моей спиной сверхмощной организацией и нанять его к себе на службу. Вынудил старого лиса со мной сотрудничать. Только бы их Бахтияр не перекупил! Я даже не успел как следует утолить голод. Зазвонил телефон.
– Привет! Что за безобразие? С утра я тебя вызваниваю и не могу поймать. Зачем же я тебя предупреждал? В телефонной трубке гремел уверенный голос Седого.
14. Вечный воин
– Я, конечно, понимаю, – сказал Седой, – что твои дела самые главные, но сейчас я даже не хочу о них слышать. Сейчас мне позарез нужна твоя помощь. Я как услыхал, что ты прибыл, так подумал, что это сам Бог тебя послал.
– Хорошо, помогу, – я сдался, понимая, что ради дружбы с таким ценным кадром, как Седой, придется пойти на некоторые жертвы. – Но есть вопрос, который я хочу задать тебе раньше, чем начну помогать. Что ты знаешь о моем отце? – Отец… отец… Ничего я о нем не знаю.
– Ничего не знаю Я, – меня начала раздражать высокомерная манера Седого разговаривать. – Я отсутствовал четыре года и не могу знать, что за это время произошло с отцом. Ты ведь как-то общался с ним! Да или нет?
– Общался. Сначала он поручил мне отыскать тебя. Я не нашел даже малейшей зацепки. Потом твой отец без предупреждения исчез месяца на два, а я остался один, почти без денег. Так… потом он объявился… извинился, сказал, что не может меня вернуть в Балтию. Дал денег… Так… так… Ну, дальше я уже работал сам, без всякой помощи. Несколько раз звонил твоему отцу – никто не отвечал. Много я знаю? Видишь! Давай лучше моими делами займемся. – Что за дела? – Ты ведь слышал про войну в Югославии? – Слышал.