Дом теней
Шрифт:
Ложка выпала из рук Такера и упала в тарелку, выплеснув суп на старинную льняную скатерть. Свет погас, и Сьюзан подавленно вскрикнула.
— Оставайтесь на месте! — послышался командирский голос бабушки Хендрики. — Время от времени у нас такое случается.
Блеснул свет; у бабушки наготове была зажигалка, она поднесла пламя к свече в центре подсвечника, потом зажгла вторую свечу, третью и наконец четвёртую. Мягкий свет залил комнату, а за окном сверкали молнии.
И вот они ели при свечах, и Сьюзан старалась не смотреть в тёмные углы. Она вздрагивала всякий раз, как гремел гром
— Будем надеяться, что электричество скоро появится, сказала бабушка Хендрика. — Хотя свечей у нас достаточно, а в спальнях есть батарейные лампы. Мы не очень доверяем свечам.
Света не было до самого конца ужина. Даже если бы они и пошли в библиотеку вечером, всё равно бесполезно. Сьюзан раздумывала, сколько новых пятен появилось на скатерти вокруг тарелки Такера. Может, это и хорошо, что бабушка Хендрика и миссис Кингсли не видят, чем закончилась их попытка элегантного ужина. По крайней мере в том, что касается младшего Вилана. Сама она так боялась что-нибудь пролить, что брала в рот понемногу и стралась есть не с края тарелки.
Буря была яростная. Миссис Кингсли заметила, что им повезло: буря не началась до окончания аукциона. Они с бабушкой оживлённо обсуждали покупателей и предполагаемую сумму, которую получит церковь, а трое Виланов занимались едой.
Наконец миссис Кингсли отвела их к лестнице, выдала Майку две батарейные лампы с круглым дном, и ещё одну — Сьюзан. Лампы давали больше света, чем свечи. Такеру приказали не «играть» с лампой в своей комнате. Обычно такой приказ вызвал бы немедленный протест. Но, по-видимому, буря и темнота подействовали и на Такера, потому что он промолчал.
Они поднялись по лестнице, и Майк послушно поставил одну лампу на бюро в комнате Такера, а Сьюзан отнесла свою. Несмотря на то, что лампа светила лучше свечей, девочка была встревожена. Она тут же подошла к окнам и закрыла ставни.
Сбросив джинсы и тенниску и надев пижаму, она посмотрелась в туманное зеркало. Даже при дневном свете зеркало казалось грязным, хотя, конечно, в доме под управлением миссис Кингсли ничего подобного быть не могло. Сегодня же, несмотря на лампу, правый верхний угол зеркала казался ещё более тусклым, чем обычно. Девочка уже отворачивалась, чтобы не смотреть больше на своё отражение, когда уловила какое-то движение в зеркале.
Сьюзан попятилась от бюро. Глупо — там ничего не может быть! Наверное, сквозняк шевельнул край занавеса. Она не могла увидеть там овал большого лица с перекошенным ртом и слепыми дырами вместо глаз! Это всё Майк с его страшными историями...
— Сузи! — она различила крик между двумя раскатами грома. Такер! Сьюзан торопливо отвернулась от зеркала и бросилась к двери. Перед его комнатой протянулась полоска света. Младший брат оставил дверь широко раскрытой, и поэтому Сьюзан, едва вбежав в оклеенную картинками спальню, сразу увидела Такера. Он сидел на полу у кровати и смотрел на дальнюю стену; девочка никогда не видела у него такого выражения. Такер бывал рассержен, разочарован, иногда он радовался. Но теперь Такер был испуган, страшно испуган.
— Таки! — она проследила за его взглядом. Стена с картинками. Такер смотрел на сцену в саду, где маленький мальчик и щенок
— Сузи... — Сьюзан подошла ближе, и Такер бросился к ней и прижался к сестре всем телом. Она обхватила его руками, пошатнувшись от неожиданного толчка, и чуть не упала на пол. — Сузи, я хочу домой! Я не хочу идти... с ним и... не хочу!
Не понимая, о чём он говорит, Сьюзан знала, что Такер нуждается в ней, ему больше всего нужна уверенность.
— Тебе никуда не нужно идти, Таки, — неожиданно ей пришла в голову мысль. Эта комната слишком велика, и в бурю в ней одному плохо. — Хочешь пойти со мной?
Такер зарылся лицом в её плечо. Голос его звучал глухо.
— Да, Сузи, пожалуйста!
И они, прихватив с собой лампу, вышли в коридор. Такер цеплялся за неё обеими руками и не отпускал, так что ей пришлось пинком закрыть дверь. Под шум дождя и грома она повела его в свою комнату.
Глава 7
Такер клубком свернулся в кровати Сьюзан, глаза его были закрыты. Она видела, что он сжимает их изо всех сил. Сьюзан никогда не видела своего упрямого младшего брата таким подавленным. Когда он ложился, его глаза — они казались огромными — метались от одного угла комнаты к другому, он словно следил за угрожающими тенями.
Самой Сьюзан нелегко было уснуть. Буря продолжалась. Девочка улеглась на той части постели, которую оставил ей Такер, и постаралась устроиться поудобнее. Наконец громыхание бури начало удаляться. Молнии перестали сверкать за окнами. Сьюзан выскользнула из постели и раскрыла ставни на обоих окнах, хотя светлей от этого не стало.
Снова легла и начала прислушиваться. Теперь, когда грома не было, вновь послышались звуки самого дома. Дом очень старый, в нём жило так много людей...
Сьюзан крепко сжала руки. НЕТ! Она не будет думать о семейном проклятии — не будет! К тому же это история Кайделлов, она не имеет отношения к Виланам. Ей хотелось встать и выбросить коробку с куклами за окно. И больше никогда о них не вспоминать. Но вместо этого свистящим шепотом она произнесла:
— Джоанна, Каролус, Флориан, Джетро, Эмили, Оррин, Ричард, Бесси, Тод, Эстер, Джеймс и Оррин!
Закрыв глаза, она увидела их лица. Даже лица трёх самых старых кукол, хотя они видны были совсем расплывчато.
У Джоанны круглое лицо с маленьким курносым носом, глаза у неё круглые, а рот открыт... Джоанна кричит!
Сьюзан металась на подушке, пытаясь изгнать эту картину из сознания — раскрытый в крике рот Джоанны. Каролус стоял, подняв руки, сжимая в руках странный пистолет, такой тяжёлый, что он держал его обеими руками, но пистолет всё равно качался. Рот у него был крепко сжат, но в глазах стоял страх; он изо всех сил старался не закричать. А маленький Флориан прижимался спиной к грубой каменной стене. Как она всё это видит, Сьюзан не могла понять, но то, что она не могла выключить эти лица, как телевизор, испугало её. Флориан скорчился, тело его оцепенело от страха, он не мог сдвинуться с места...