Дом слёз
Шрифт:
– Хагал, вы видели этот фонтан?
Некромант кивал, улыбаясь краем губ. Он остановился, поставил на землю саквояж и, поморщившись, растёр левое плечо. От спутника некроманта это движение не укрылось, хотя он как раз цокал, подзывая белку. Белка смотрела на виннетца с крайним неодобрением: людей без орехов она не любила.
– Болит? – участливо спросил он. – Я понесу вещи?
Мертвец подумал, что из этого парня вышел бы хороший утешитель – его не хочется убить на месте за назойливую заботу. И он забавный.
Некромант ответил:
– Я
Виннетец тут же перевел тему.
– Жду не дождусь встречи с братом! Хагал, как вы думаете… он совсем меня не узнает?
Некромант, взявший свой саквояж в руки, пошел по дорожке вперед. Он прошел мимо Мертвеца и Шиповничка, окинув их равнодушно-приветливым взглядом. Мертвец восхитился его выдержкой – обычно новички реагировали на его внешность нежити довольно нервно. Кажется, он только едва слышно шепнул: «Мертвец».
– Добрый день, уважаемые! – расплылся в улыбке виннетец, снимая с головы плоскую соломенную шляпу с узкими полями и обнажая светлые кудри. – Мы правильно идём к столовой? Мой друг голоден.
Некромант посмотрел на своего спутника с удивлением. Тот пожал плечами:
– Вы не завтракали. А что вам твердил лекарь? Вам следует правильно питаться и отдыхать.
Шиповничек радостно указала дорогу, они пропустили гостей вперед, а сами пошли следом. Некромант сказал несколько ядовито:
– Благодарю за заботу. Вы не забыли, Висконти, что вы – не мой брат-утешитель?
Виннетец рассмеялся.
– Простите великодушно, Хагал. Я, благодаря тому, что пристал к вам, как репей, попал на территорию Дома на несколько часов раньше… – он понизил голос до шепота, но Мертвецу такие мелочи никогда не мешали подслушивать. – Пткровенно говоря, когда я встречусь с Герайном… мне понадобится ваша поддержка, дружище. Стыдно в таком сознаваться, но я боюсь…
Шиповничек ткнула Мертвеца в ребра.
– П чем они шепчутся?
– Виннетец приехал к мастеру Герайну.
Шиповничек присвистнула.
– Прежде его не навещали.
– Не думаю, чтобы он хотел, чтоб его видели в таком состоянии.
Девушка погрустнела.
– Мама плачет, когда навещает меня. Хотя ей-то чего плакать. Я жива, способна отвечать ей, читать её письма, шутить и обнимать…. Просто живу далеко от неё. Но разве я не съехала бы в иное место, став взрослой? Можно представить, что я переехала, и теперь просто страшная домоседка!
Мертвецу нечего было сказать. Они дошли, наконец, до столовой, некромант поставил свой саквояж на крыльцо. В дверях виннетец остановился как вкопанный. Потом обернулся к некроманту, сиплым шёпотом сказал:
– Я его вижу, Хагал, – потом отвернулся и шепнул: – Его кормят с ложки.
Некромант положил руку на его плечо.
– Это всё ещё ваш брат.
Они, наконец, вошли внутрь. Шиповничек скользнула вслед за ними, Мертвец переступил порог неохотно. Им замахали руками, предлагая присоединиться. Некромант опустился за пустой столик так, чтобы видеть, где сидит мастер Герайн со своим братом-утешителем.
На каждом столе – классический
Виннетец, удостоверившись, что его приятеля-некроманта накормят, направился к столу мастера Герайна. Маг послушно пережёвывал попадающую в рот пищу, смотрел куда-то поверх лысой головы своего утешителя. Виннетец что-то коротко сказал, улыбаясь. Герайн повернул к нему голову. В столовой стало тихо, очень тихо: мастер никогда и ни на что не реагировал…
Его утешитель напрягся, отложил вилку, готовый как защитить своего подопечного, так и порадоваться за него. В светлых, пустых глазах Герайна что-то мелькнуло, как отсвет молнии промеж туч. Мелькнуло и пропало. Утешитель кивнул Лючиано, предлагая сесть за стол.
Он сел, взял брата за безвольно лежащую на столе руку, сказал на виннетском:
– Чего больше всего боятся маги разума, Герайн?
Мастер молчал. Потом шевельнул губами, и Мертвец прочитал по ним ответ:
– Безумия.
Завтрак продолжался. Чуда, еще одного исцеления не случилось. Всё так же мастер Герайн продолжал жевать омлет, всё так же пуст был его взгляд, всё так же безвольно лежала его рука в руке брата. Пальцы его слегка подрагивали. Мертвец был уверен, что он ответил бы на прикосновение, если бы сумел совладать со своим телом.
Мертвец увлёкся разговором с Риком и его приятелями и не обратил внимания на то, что Шиповничек ускользнула из столовой. Она шла напрямик, по газону, к домику, стоявшему неподалёку – там проводили свой досуг работники Дома Слёз. Энтони был там, сидел за столиком у окна, склонив полуседую, коротко стриженую голову к книге, меланхолично пил остывший кофе, заедая его пончиком с повидлом. Пациенты старались сюда не заходить, давая работникам дома немного отдохнуть от бесконечного круговорота.
На мгновение Шиповничек замерла в дверях, потупив взгляд и опустив плечи, а потом встряхнулась и, придав лицу нагловатое и пробивное выражение, прошла к столику Энтони. Отодвинула тяжёлый, противно скрипящий железный стул, села, положив локти на стол.
Энтони поднял на неё глаза. Светло-серые. Тоже какие-то седые. Когда она в него влюбилась? Совсем ещё ребенком, года два или три назад, и сама поначалу посчитала это блажью. Кто из юных девиц не влюбляется в бывших военных? Пусть даже теперь облачённых в рясу жреца… Шиповничек не выдержала, улыбнулась. Энтони нахмурился.