Дом слёз
Шрифт:
Ха! Будто сейчас оно имеет какой-то смысл…
Выбравшись на крышу поезда, Мартин подумал, что зря в пылу погони сбросил куртку. Ещё и плечо противно ноет. Леди Бейли никуда бежать не собиралась. Хихикала себе, свесив ноги и баюкая оторванную голову повара. Она обернулась к Мартину, странно постаревшая и пострашневшая, сообщила:
– А Энни считает, что поезда живые.
– Очень мило, – пробормотал Мартин, сплетая пальцами ловчую сеть. Заклинание не столько боевое, сколько бытовое, зато его сложно засечь.
Леди Бейли засмеялась.
– Ты
– Вы злодейка, леди Бейли, – ответил Мартин, бросая полусплетенную сеть. Она тут же расползлась, становясь тем, чем была – воздухом, росой, предутренним туманом… – Пдно дело здоровым мужикам головы отрывать, а другое – есть беззащитных шелковинок.
Леди Бейли по-девически кокетливо хихикнула, поправляя локон. Пальцы Мартина сжали висевшее на цепочке черное солнце. Пстро заточенные лучи были неплохим оружием на случай, если придется сражаться с живыми. Магам запрещено носить оружие, способное убить человека, не оставляя при этом следа личной магии, по которой можно отследить убийцу. Да Мартин никогда и не планировал убивать, но его учитель считал, что глупо ходить среди людей безоружным. На его далекой родине, в Ханьской империи, в оружие обожали превращать любые предметы: веера, пояса, заколки для волос, каблуки туфель, украшения… И пользоваться этим не умел только ленивый. Искусством метания «лезвия, скрытого в руке» – в данном случае, носимого на шее – Мартин более или менее овладел. И совсем недавно почти перестал об это лезвие чуть что резаться…
Метать его можно было двумя способами. Один назывался мудрёно, второй – ещё мудрёнее. И разница состояла в том, что в первом случае лезвие во время полета вращалось, а в случае применения второго способа – нет. Лишь бы рука не подвела.
– Энни считает, что поезда живые, – повторила леди Бейли. – Что поезда – это железные драконы с большими горячими сердцами.
– Энни, вероятно, маг, – ответил Мартин. – И видела магически заряженные кристаллы, которые двигают весь этот механизм.
– А вот разума у них нет, – печально сказала леди Бейли. – И к лучшему. Зачем поезду разум?
Раз-два-три… Мартин почувствовал, что готовую к броску руку кто-то удержал. Он обернулся, почти оступился, но был пойман за запястье. Рядом стоял лорд Рейнхальд. Бметистовые слезы сияли в уголках закрытых глаз его маски.
– Что вы… – голос охрип. – Что вы здесь делаете, магистр?
Он отпустил руку Мартина, опустился на колени перед обезумевшей леди Бейли, отложил подальше окровавленную голову, которую она держала в руках. Очистил запачкавшиеся в крови белые перчатки одним коротким заклинанием.
– Элен, – тихо сказал магистр. – Ты помнишь меня, девочка?
Что-то мелькнуло в её лице. Что-то почти нормальное.
– Конечно, – сказала она, застенчиво улыбаясь. – Вы приходили ко мне сразу после войны, по настоянию дяди. Запечатали мою силу.
– Помнишь, о чём мы с тобой говорили, Элен? – всё так же вкрадчиво продолжал магистр.
Хагал переступил с ноги на ногу. На него не обращали внимания.
– Помнишь, о чём мы говорили, Элен?
– О вашем сыне, магистр…
– Мне жаль, что Энни мертва, – сказал
– Энни мертва? – спросила она удивленно. – Вы были на дне её имянаречения, помните?
Магистр привлек её к себе, прижал к груди.
– Всё будет хорошо, Элен. Однажды ты встретишься с ней…
– В доме на берегу моря? Там, где всегда осень?
Голос магистра звучал глухо.
– Да, Элен. Энни будет ждать тебя…
Леди Бейли затрясло. Она заплакала, вцепилась пальцами в рукава робы магистра. С его головы соскользнул капюшон, и длинные, густые, серебряные волосы рассыпались по плечам. Они тускло светились. Такое бывает с очень сильными магами – когда магия уже не умещается в бренном человеческом теле, ищет выхода. Плач леди Бейли сменился хихиканьем, от которого одновременно вздрогнули и Мартин, и лорд Рейнхальд.
Она оттолкнула от себя магистра.
– Старый дурак! Ты думал, мне нужно твое притворное милосердие?
Она вывернулась. Легко, словно ничего не весила, спрыгнула с крыши вагона. Магистр бросился за ней. Мартин на мгновение помедлил. Голова повара неистово вращала глазами. Пн упокоил то, что осталось от бедняги. С крыши вагона Мартин спрыгнул с меньшим изяществом, чем магистр, чья серая роба мелькала неподалёку. Он крепко держал беглянку за плечи.
– Где ты всего этого нахваталась, ответь, во имя Хозяина и Чозяйки?
Она рассмеялась.
– Ты думаешь, что схоронил всех своих врагов, магистр? Есть те, кто не простит тебе ни мира, который ты строишь на костях, ни смерти тех, кого ты предал. Проклятый…
– Проклятый принес себя в жертву, глупая женщина! Он был согласен с тем, что я делаю. Кто дал тебе знания? Это сектанты? Ждущие? Отвечай!
Леди Бейли молчала. А потом заговорила без всяких ужимок и хихиканий.
– Энни любила поезда. Говорила, что они живые. Она видела, как бежит по трубкам магия и оживляет поезд, да?
– Я не знаю, – устало ответил магистр.
– Вы похожи на механизм, лорд Рейнхальд. Вы так же бездушны. Что произойдет, когда в вас кончится заряд?
– Вероятно, я упаду и умру на месте, – ответил он. – Но это произойдет не раньше, чем я перестану быть нужным своей стране.
– Убейте меня, лорд Рейнхальд, прошу вас. Я все равно ничего не скажу.
Он покачал головой.
– Нет, Элен, нет. Ты будешь жить. Жизнь лучше смерти.
– Любая?
– Любая.
– Мне говорили, вы убили Проклятого…
– Нет, – ответил лорд Рейнхальд, и Элен Бейли обмякла в его руках. – Я его не убивал.
Он обернулся, крикнул:
– Хагал! Дело принимает скверный оборот. Я ухожу. Меня здесь не было вовсе. Преступницу поймали вы.
Мартин коротко поклонился.
– Мне надо спешить, – сказал магистр, возвращаясь к поезду.
– Простите, – окликнул его Мартин, закинув тело леди на плечо. – Не могу понять, как вы здесь оказались, мой лорд?
– Я пришел Бездной. И уйду так же.
– Я думал, – начал было Мартин, стыдясь своего невежества, – что для прохода через Бездну нужна специальная подготовка.