Дом слёз
Шрифт:
– Прошу вас, – нарушила его размышления работница посольства. – Заместитель посла по делам, связанным с магическим обществом, ждет вас.
Лючиано проводили дальше по коридору, он ловил собственный испуганный взгляд в развешанных по стенам зеркалах, в которых отражались магические светильники, горевшие ровным золотистым цветом. Дубовая дверь перед ним распахнулась, блеснула бронзовая табличка: «Мастер Кайен из дома Света, заместитель посла Астурии по делам, связанным с магическим обществом». Лючиано оглянулся – его сопровождающая исчезла, будто бы растворилась. Он, наконец, переступил порог, и дверь за
– Садитесь, господин Висконти…
Лючиано послушно опустился в глубокое кресло, стоявшее напротив огромного стола, занимавшего по меньшей мере четверть кабинета, бывшего примерно такого же размера, как крошечная квартира Лючиано.
– Кем вы приходитесь мастеру Герайну из дома Разума?
Что-то в этом вопросе заставило Лючиано насторожиться:
– Что с ним? Он жив?
Второй раз обманчиво спокойно прозвучал вопрос:
– Кем вы приходитесь мастеру Герайну из дома Разума?
– Он мой сводный брат, – выдохнул Лючиано.
– Значит, кровного родства меж вами нет? – быстро спросил маг.
Лючиано покачал головой.
– Кровных родственников у него не осталось… – добавил маг вполголоса, будто размышляя вслух.
– Насколько мне известно, нет, – ответил Лючиано.
Его отец женился на беженке из Астурии скорее из чувства сострадания, чем из романтических соображений. К тому же ему тяжело было одному справляться с грудным ребенком, оставшимся без матери. Однако сострадание и благодарность, которые испытывали друг к другу пережившие одинаковое горе вдовец и вдова. Обремененные детьми, вскоре превратились в гораздо более сильное чувство, чем то, которое способна породить страсть. Они любили друг друга до того дня, когда мать Герайна, погруженная сыном в сладостный сон, не скончалась без боли и мучений. Отец, Лючиано был уверен, любил ее до сих пор, как и сам Лючиано, не помнящий родной матери…
– В таком случае, помочь вы ему ничем не сможете, – вздохнул маг и протянул Лючиано какие-то бумаги.
– Что это?
– Завещание. «Я, маг Герайн из дома Разума»… далее магическая печать, которую невозможно подделать и по которой можно определить, был ли составитель в здравом уме, и по собственному ли желанию он его писал… «Завещаю все свое движимое и недвижимое имущество своему сводному брату Лючиано Висконти» Это ведь вы?
– Мне не нужны никакие деньги! – выкрикнул Лючиано. – Мне нужен мой брат! Где он? Что с ним? Он жив?
Маг внезапно отвел глаза. Впервые за весь разговор на его лице можно было разглядеть что-то похожее на эмоции.
– Ваш брат – настоящий герой, господин Висконти. Он сделал все, что в его силах…
– Где он? – повторил Лючиано. – Где он? Если мертв… то где его могила? Если жив… то что с ним?
– Простите, господин Висконти… Ваш брат – не жив и не мертв. Тело его живо, но разум угас.
Лючиано прикрыл глаза, чувствуя, что ему нечем дышать. Вспомнил, как
– Чего же боятся маги? – в который раз спросил Лючиано. – Вы не можете бояться высоты – вы умеете летать, темноты тоже, у вас есть магическое зрение… Так чего?
Брат отпустил, наконец, гадюку, перевернулся на спину, долго смотрел на палящее солнце, потом ответил:
– Мы, маги разума, боимся безумия. Мы лучше других знаем, что там, по ту сторону человеческого разума. Чего боятся другие? Не знаю. Стоит спросить их.
Лючиано открыл глаза:
– Как такое могло произойти, мастер Кайен?
– В прежние времена, до войны и во время нее, братья по ордену подарили бы вашему брату удар милосердия. Теперь это запрещено. Магистры все четырех домов подписали указ о том, что теперь настали другие времена, что мы должны стать гуманнее, если хотим выжить. Не знаю, на благо ли это нам? Что ценного в такой жизни?
– Я должен увидеть его, – резко бросил Лючиано, вставая. – Где он?
– Он вас не узнает, господин Висконти!
– Хватит того, что я его узнаю. Пожалуйста, мастер!
– Мы с Герайном были добрыми друзьями, господин Висконти… Лючиано. И я не могу не исполнить его волю, простите. Он не желал, чтобы кто-либо видел его в таком стоянии, тем паче вы.
– Я очень непослушный младший брат!
– Он не желал, чтобы кто-то видел его таким, раз уж чистую смерть по новым законам он получить не может. Кроме служащих в Доме Слез, разумеется, но это неизбежно…
– Дома Слез? Так называется место, куда вы его запихнули? Как туда попасть, и что это? Место, куда отправляют безнадежно больных?
Маг совершенно неожиданно широко улыбнулся.
– А это вам, господин Висконти, придется выяснять самому.
Лючиано почувствовал, что сейчас он задохнется. Уже не от горя, а от негодования и злости.
– Вы…
– Я не мог нарушить слово, данное другу. Разве что случайно.
– Это просто ни в какие рамки!
– Маги не нарушают данного слова. Простите, – развел руками мастер Кайен.
Лючиано вскочил, выбежал из кабинета, напоследок хлопнув дверью. Завещание, глупое завещание осталось там, на столе. Лючиано казалось, будто так и надо, так правильно. Что если он возьмет в руки бумагу, делающую его наследником Герайна, то это будет предательством.
Лючиано вернулся домой пешком, оттягивая встречу с отцом. Шел, засунув руки в карманы брюк, шаркая ботинками, купленными на деньги Герайна, о каменную мостовую. Он думал о брате, никакие больше мысли у него в голове не помещались. Отец сидел в своем кресле, раскачивался, следил за кольцами дыма, которые он выпускал изо рта, покуривая трубку. Был бы тут Герайн, он бы превратил кольца дыма в невероятные картины, одним движением руки создавал бы и развеивал их, одну за другой, до тех пор, пока они не потерялись в мире, созданном из сизого табачного дыма. Но Герайна здесь не было. Может быть, его вовсе нигде нет теперь?