Дом слёз
Шрифт:
– Теория купола имеет право на жизнь, – наконец, авторитетно произнес Мартин. – Ибо достаточно близка к теории луковицы…
Маргарита приподняла брови.
– Теории луковицы?
– Так иногда называют теорию Граней…
– П, расскажите поподробнее, – восхитилась Маргарита и достала блокнот.
Хагал только теперь заметил, что она в брючном костюме – широкие штанины издалека вполне могли сойти за традиционную юбку. И карманы в них вместительные. Маргарита заметила его взгляд:
– Да, да, я чудовищно нарушаю правила приличия, но мне так
– А физика? – улыбнулся Чагал. Пна лишь махнула рукой, предлагая продолжать. И жестом подозвала официанта, взяла с подноса два бокала шампанского.
Мартин принялся излагать ей теорию Граней.
– Граней на самом деле очень много, – произнес он и попробовал шампанское на вкус. Пузыри ему не понравились. – Но не всем они доступны. Теория луковицы, она гласит, что центром мира является наш, материальный, а всё остальное – слои, как у…
– Луковицы. Я поняла, – кивнула Маргарита.
– Да, – кивнул Мартин и, не давая сбить себя с толку, продолжил: – Мир похож на луковицу. Сердцевина – материальный мир, вокруг него слои. Нам, некромантам, доступны три из них. Условные названия: Первая грань, Вторая Грань и Ничто. На Первой Грани живет разнообразная нечисть, мелкая и не очень. Одни питаются плотью и кровью, другие – людскими страхами. Здесь же можно встретить Хранителей, хотя они предпочитают обитать на Второй Грани, среди душ умерших. Также на Первой Грани можно встретить нежить – деформированных магией людей, хотя нежить предпочитает материальный мир.
– Хранителей? – переспросила Маргарита. – А разве они не сказка? Примерно как… Небесные Всадники?
Она указала взглядом на Айзаканского жреца, беседовавшего в это время с магистром Рейнхальдом.
– Ничего не могу сказать о Небесных Всадниках, а вот Хранители – не легенда и не сказка. Они существуют. Никто не знает, откуда они появились.
Маргарита ответила шёпотом:
– Я слышала, что это маги, над которыми во время войны проводили чудовищные опыты. На острове Брока. И в Эйлиндане. Недаром теперь эти места закрыты от всех.
– Остров закрыт от посторонних потому, что это одно большое кладбище некромантов. И там, конечно, неспокойно… Не всем мертвецам лежится в могилах. И только соленая вода их останавливает, – возразил Хагал. – А в замке Эйлиндан теперь крупнейший разлом в Бездну.
– Почему маги так редко позволяют сжигать свои тела? Ведь прах гарантированно никому не причинит вреда? А вслед за ними и обычные люди… И вот – пожалуйста, каждый год по весне по кладбищам бродят мертвецы.
Мартин вздохнул.
– Может быть, потому, – помедлив, объяснил он, – что тех, чьи тела сожгли, нет на Второй Грани? Там – среди отпечатков, слепков умерших людей?
Увлеченные разговором, они и не заметили, что официальная часть вечера подошла к концу, начались танцы. В том углу, где они стояли, было довольно темно, темная одежда Хагала
– Но это, конечно, ни о чем не говорит. Граней-то много. И эти слепки – они же безмозглые совсем. Мало похожие на человеческие души. Так, невнятные тени.
Сам Мартин ещё не бывал за пределами материального мира – подмастерьям и здесь хватало работы. Хранители хранят, конечно, но нежити и нечисти за годы войны и ошалелого и неуверенного безвременья, наступившего после подписания мирного договора, расплодилось огромное количество.
– И где-нибудь есть Небесные Сады, – улыбаясь, шепнула Маргарита. – И Хозяин с Хозяйкой рука об руку стоят во вратах, встречают своих уставших детей…
Мартин снова пожал плечами.
– Может, и есть. Но нам, магам, эти места недоступны.
– А вы были там, на гранях? – как можно небрежнее спросила его Маргарита.
– Не приходилось, – не менее небрежно ответил Мартин. – Нам сейчас и в материальном мире хлопот довольно – только успевай поворачиваться.
Пни, наконец, сменили тему, поговорили о пустяках и пошли танцевать. Хагал не ударил в грязь лицом – спасибо факультативу по культуре и тому, что при свечах не очень-то светло. Он не ощущал на себе чужих взглядов, а потому не чувствовал мучительного и сковывающего стеснения. Подумать только, каким забавным пареньком был этот семинарист Чагал. Подмастерье Хагал не очень на него похож. Разве что в самой сути, стержне – вере в то, что его служба хоть и сложна, но человечеству нужна, и в любви к Жемчужинке они похожи. Интересно, насколько сильно мастер Хагал будет отличаться от сегодняшнего подмастерья?
А в той папке были эскизы платья. Б Мартин одно время думал, что материалы к жутко скандальной статье…
Крики и звон разбитой посуды вывели Мартина из задумчивости.
– Скотина, скотина, гадина! – кричал высокий женский голос. Мартин выскочил комнаты, едва успев натянуть незашнурованные ботинки, и уже в коридоре успокоился: эта парочка была самой взрывной в их ордене. Впрочем, дому Тьмы принадлежало ровно пятьдесят процентов этой чудесной пары. Подмастерье Ланетта, в отличие от супруга, Генриха, была магом Разума. Как и все разумники, она отличалась особенными извивами логики. Говорят, с точки зрения обычного человека любой маг выглядит сумасшедшим, но маги разума пересекают так называемую «черту обыденности» с особенным шиком и очень быстро.
Мартин подошел ближе к приоткрытой двери. Миниатюрная, как фея из сказок, Ланетта стояла ровно посередине комнаты и швыряла на пол фаянсовую миску. Каждое её разбивание вдребезги сопровождалось выкрикнутым оскорблением. Затем Ланетта замирала, осколки миски на полу начинали дрожать и подбираться друг к другу и снова становились одним целым. Лица её мужа, подмастерья Генриха, видно не было – он сидел к двери спиной. Генрих-младший, их двухлетний сын, сидел в своей постельке, засунув в рот ногу игрушечного оленя, и наблюдал за материнскими действиями.