Дом с протуберанцами
Шрифт:
За занавеской была ещё одна проходная комната, уже пустая, без мебели, в другое время здесь располагались девичья для дочери купца Силкина, затем будуар жены уездного начальника Федотова – лет сто десять тому назад, затем опять-таки женская комната для дочерей купца Архипочкина, Ангелины и Варвары. Архипочкин купил меня у потомков Силкина. И когда пришла в Туму революция (а она пришла в Туму на год позже, в 1918-м), на втором этаже проживало немало людей, быстро сменяя друг друга, и моя память ничего не запомнила о них, кроме того, что жил у меня наверху какой-то мелкий советский послереволюционный народишко. Была в 1929 году создана на первом этаже трудовая
В последней, самой дальней, четвертой из расположенных на втором этаже анфиладою комнат, бывшей спальной купца Силкина, где он держал кованый сундук с капиталами, сейчас сидела на стуле посреди большого помещения с единственным окном, забранным в чудовищной мощности кованую решётку, красавица-библиотекарша и смотрела на вошедшего мужчину чёрными сверкающими глазами.
– Я шахидка, – сказала она. – Я тебя предупредила, чтобы не трогал меня.
– Знаю, – ответил мужчина. – Я навёл справки. Твой родственник Валиев – начальник земельной управы, ты жена его брата. Валиев устроил тебя сюда библиотекаршей.
– Теперь ты всё узнал. Ты должен умереть, – прозвучали слова юным, почти детским голосом. – Я тебя предупреждала. Показала, что у меня есть пистолет. Но ты как будто не обратил внимания. И вот пришёл опять, чтобы умереть, – говорила шахидка-библиотекарша.
– Сейчас пистолеты многие имеют для самозащиты, – произнёс спокойным голосом мужчина. – Пистолетом меня не удивишь. Но если ты шахидка, как говоришь, то должна иметь пояс со взрывчаткой.
– У меня есть пояс, – ответила шахидка. – Он на мне. И я нажму на кнопку, если ты сделаешь ещё шаг.
– Да не сделаю я шаг, успокойся. Давай поговорим. – Мужчина взял свободный стул у стены и сел напротив.
– Всё равно ты уже не уйдёшь отсюда живым, – детским голосом, с детской улыбкою на лице говорила красавица-шахидка.
– Почему это?
– Потому что мы должны теперь умереть вместе.
– С какой стати? – улыбнулся без всякого страха на лице мужчина. – Я не хочу.
– Ты узнал, кто я. Я нечаянно выдала себя, потому что ты нахально вёл. Но я не могла на месте застрелить тебя, Никишка помешал. Я эти дни ждала, что придут за мной, и не снимала пояса.
– Не пришли же.
– Значит, ты не выдал меня, дядя?
– Значит, не выдал.
– Почему?
– А догадайся почему.
– Ты всё равно отсюда не уйдёшь живым.
– Да ладно! Вот заладила. Слышали. А теперь послушай меня. Тебя для какой-то цели спрятали сюда. Для какой?
– Я шахидка. А тебе-то, дядечка, зачем теперь знать, для какой цели я здесь? Мы скоро умрём вместе, из-за тебя, между прочим. Нас с тобой не будет на свете, дядя, зачем же тебе знать всё это? Нас разорвёт на куски, и этот дом тоже разнесёт, не всё ли равно тебе, с какой целью я пряталась здесь? И будет как будто бы и не было на свете ни тебя, ни меня. Так зачем ты хочешь всё знать?
Они сидели Друг против друга на стульях, в трёх шагах расстояния, но расстояние между ними было не три шага, а в миллиарды разы больше. Свет души от одного до другого никогда не сможет преодолеть это расстояние и рассеется чёрной пылью во мгле космической бури.
Тем не менее немолодой моложавый человек зачем-то говорил погибающие сразу же после вылета из его рта слова:
– Ты мне понравилась сильно, как только увидел тебя, вот и потому не выдал. Ты шальная голова, таких отчаянных никогда не встречал. Шахидка ты или нет, мне всё равно. У меня в детстве была девочка, на год моложе меня, тоже кавказская. Бела Дидикаева. Осетинка. Она очень похожа на тебя. Убьёшь
– А что тогда тебе нужно, дядя? Неужели умереть вместе со мной? Смотри, вот кнопка. Сожму руки – мы взорвёмся. Ты этого хочешь? – спрашивала красавица-шахидка-библиотекарша.
– Я хочу, чтобы ты показала свой пояс, – охрипшим голосом молвил мужчина.
– Ладно, смотри, – сказала шахидка и расстегнула на груди длинную чёрную рубаху.
Она развела в стороны полы рубахи, под нею были свободные белые груди, под грудью висело в подсумках взрывное устройство.
Библиотекарша-шахидка не раз примеряла их наедине с собою, зная, что её никто не видит. Обычно это происходило глубокой ночью, в моей дальней комнате на втором этаже. Она плакала при этом, тихо всхлипывая.
– Ну, вот ты и увидел, чего хотел, теперь пришло время нам умирать.
– Давай, – спокойно молвил немолодой моложавый мужчина. – Нажимай кнопку.
– И зачем только ты пришёл ко мне в библиотеку, дядя? Дурачок какой-то ненормальный, – пробормотала библиотекарша.
Она подняла над плечом чёрный продолговатый предмет – и вдруг ворвался в комнату по коридору своего пространства Никишин, сзади кинулся к шахидке и выхватил из её руки чёрный предмет. Взрыва не произошло, девушка не успела нажать на кнопку.
– Опять ты, дурачок Никишка, встрял не в своё дело! – злобно прорычал мужчина. – Откуда ты взялся?
– Она хотела всех нас убить, – своим тусклым тихим голосом возвестил Никишин.
– Ну а ты что, неужели испугался, жить захотел? – мужчина лютым взглядом измерил сверху вниз и снизу вверх всё ничтожество Никишина.
– Я не хочу жить, я хочу, чтобы она жила, – ответил тот. – Чизвлик, – завершил свою речь бесовским словом.
– Чего сказал? – взревел мужчина, в этот день без шляпы, одетый в джинсы и джинсовую рубаху. – А меня ты спросил, хочу ли я жить? – И он протянул перед собою руку, ладонью вверх. – Отдай мне взрыватель.
– На, – ответил Никишин и показал чёрный длинный предмет на своей ладони.
Мужчина в джинсах сделал шаг вперед, к Никишину, но тот отступил на шаг, втягивая противника в своё пространство, и расстояние между ними не сократилось. Мужчина вспылил и с возгласом «ах ты, тварь такая» кинулся на Никишина, но тот отступил, опережая преследователя, и вскоре в дальней комнате на втором этаже осталась одна библиотекарша, красавица-шахидка. Она отупевшим взглядом уставилась в безлюдное пространство перед собой. Потом встала со стула и направилась, пошатываясь, к кровати, на которой была разворошенная постель с нарядными, в голубых цветочках, простынями. Усевшись на край постели, сняла одним заученным движением пояс с зарядным устройством и засунула его под подушку с наволочкой с такими же голубыми цветочками, что и на простынях. И после этого принялась застёгивать пуговицы на чёрной блузке-рубахе с засученными рукавами. Начала застёгивать с самой нижней пуговицы, неторопливо перебирая пальцами белых нежных рук, в них я угадал холёные руки всех тех женщин, которым в жизни не выпадал грубый житейский труд и постоянная стряпня на кухне.