Дом под саваном
Шрифт:
Я лежала неподвижно с полузакрытыми глазами; в моих конечностях снова появились напряжение и боль. Я была поражена его умением ловко лгать.
Наконец он вернулся из гардеробной, задул свечу и лег рядом со мной. Его нога коснулась моей ноги.
— Ты замерзла, — сказал он и прижал меня к своему теплому телу. — Надеюсь, ты не простыла.
— Нет...
Мне хотелось прижаться к нему еще сильнее и обрести ощущение покоя, но я испытывала страх.
— Аксель...
— Да, — сказал он. — Я помню, что ты сейчас нездорова.
Его голос прозвучал недовольно. Я почувствовала,
— Извини, — пробормотала я, чувствуя себя беспомощным ребенком, напуганным мнимыми опасностями. — Извини, Аксель...
— Почему ты извиняешься? — спросил он. — Ты не сделала ничего плохого. Спокойной ночи, дорогая, надеюсь, ты будешь спать хорошо.
— Спасибо тебе, — пробормотала я. — Спокойной ночи.
Но я не могла заснуть. Я лежала в большой постели с холодными, как лед, ногами. Мой мозг напряженно работал, мысли становились все более ясными. Я начала ворочаться. Когда я наконец, пытаясь согреться, приблизилась к Акселю, он резко повернулся. Я неожиданно поняла, что он не спит.
— Что с тобой?
— Ничего. Просто мне холодно.
— Да ты и впрямь окоченела! Иди сюда.
В его объятиях я почувствовала себя лучше. Я даже задремала, но вскоре проснулась, увидев во сне Вира, Элис и Эстер. Они говорили мне: «Знаешь, ты должна умереть».
— Моя дорогая, — удивленно произнес Аксель, когда я испуганно оторвала голову от подушки и села. — Что с тобой происходит?
Он чиркнул спичкой, зажег свечу и привлек меня к себе.
Мои нервы были в таком состоянии, что я не могла больше переносить молчание.
— Я... я подслушала внизу разговор Вира и Элис, — прошептала я. — Они не хотят, чтобы я забеременела... они хотят, чтобы ты умер бездетным, тогда все унаследуют их дети... они хотят, чтобы я умерла...
— Погоди, погоди, погоди! Никогда не слышал большей нелепости! Моя дорогая, Вир и Элис, естественно, могут желать, чтобы их дети унаследовали Хэролдсдайк, но, уверяю, твоя смерть им не поможет, поскольку нет гарантий, что я не женюсь вторично... если бы они замышляли убийство, в чем я сомневаюсь, им следовало бы избавиться от меня, поскольку в настоящее время именно я стою на их пути.
Он рассуждал так здраво и трезво, что я устыдилась своей паники.
— Но они не хотят, чтобы у меня были дети, Аксель...
— Думаю, да. Я бы тоже этого не хотел на их месте. Однако если ты забеременеешь, они смогут лишь снова проклинать свою судьбу.
— Но...
— Да? Что еще тебя тревожит?
— Может быть... мне обязательно надо иметь детей сейчас? Можно отложить это на более позднее время?
Он молчал. Я увидела, что его лицо изменилось; оно стало, как раньше, непроницаемым. Наконец он сухо спросил:
— И как ты предлагаешь организовать это?
— Я, — мое лицо вспыхнуло от смущения. — Есть способы...
— Для шлюх, — сказал он, — но не для леди твоего положения.
Я потеряла дар речи. Я могла лишь лежать и сожалеть о сказанном. Стыд парализовал меня.
— Ты не слишком напугана случайно услышанными фразами?
Я жалобно покачала головой.
— Тогда почему ты не хочешь иметь сейчас детей? Я обеспечу
Я не могла говорить. Я лишь смотрела на простыню.
— Я хочу детей, — сказал он, — и не только для того, чтобы закрепиться в Хэролдсдайке.
Горячие слезы обожгли мне глаза. Я собрала всю свою волю, чтобы сдержать их. Наконец мне удалось произнести сухим, официальным тоном:
— Пожалуйста, извини меня. Я вдруг почувствовала себя слишком юной для подобных вещей, но теперь я вижу, что вела себя глупо, по-детски. Яжалею о том, что сказала тебе это.
— Ты вовсе не глупа и далеко не ребенок. Скоро тебе исполнится восемнадцать лет, ты — умная, удивительно зрелая во многих отношениях девушка. Уверен, ты станешь превосходной матерью. Деторождение пойдет тебе на пользу. Ты, наверно, чувствовала себя одиноко последние недели. Ребенок исправит это.
Я молчала.
Он поцеловал меня.
— Так что не будем больше говорить о твоей глупости и незрелости.
Я не отвечала Акселю.
Он задул свечу, мы снова оказались в темноте. Аксель попытался обнять меня, но я отвернулась от него. Он не стал препятствовать этому. Перед тем как я заснула, мне пришла в голову следующая мысль — если я попрошу у колдуньи Джоан средство от беременности, она сообщит об этом дочери; тогда Элис и Вир будут знать, что их дети имеют шанс стать наследниками.
И тогда я смогу не бояться их.
Глава пятая
Я собиралась сходить тайком в деревню в течение следующего дня, но это оказалось невозможным. Я забыла, что Аксель пригласил Шерманов на обед; утром я составляла с Элис меню, разговаривала с поваром, проверяла, тщательно ли стерта пыль с мебели и начищена ли серебряная посуда. Все эти дела были достаточно утомительными, хотя Элис постоянно находилась рядом со мной, она давала мне советы и руководила моими действиями; вскоре после полудня я почувствовала усталость и удалилась в мою комнату; я обрадовалась возможности побыть одной перед тем, как придет время одеваться к обеду.
Гости проявили пунктуальность; меня представили мистеру Джеймсу Шерману, юристу Брэндсонов, который оказался плотным джентльменом, разменявшим пятый десяток, его жене, миссис Джеймс, и двум их дочерям, Эвелине и Эннабел, смотревшим на меня с нескрываемой завистью — вероятно, потому что я вышла замуж за хозяина Хэролдсдайка. Увидев их, я поняла, почему Аксель решил подыскать себе жену в другом месте. Я с облегчением повернулась, чтобы поприветствовать мистера Чарльза Шермана, младшего брата мистера Джеймса, который был примерно ровесником Акселя. Вскоре появились Вир и Элис. Вир старался держаться непринужденно, Элис оставалась в тени. Мэри сидела в углу, никто не обращал на нее внимания. Нед появился молча в надежде, что его не заметят, и вскоре столь же бесшумно ушел. Выход Эстер был самым впечатляющим, она вплыла в комнату в черных кружевах и бриллиантах. Эстер поздоровалась с каждым гостем в отдельности.