Дом Окон

Наткина Варя

От снов – светлых, полных лазурного моря и солнечных пляжей, – Нифель очнулась в длинном мрачном коридоре.

Угнетающий, несмотря на трёхэтажную высоту, потолок, ряды жёстких колченогих кресел из разных наборов, уродливые картины сомнительной художественной ценности, мрачные гобелены, узкий унылый ковёр на полу – от всей обстановки разило духом казённого учреждения. Он тут, кстати, бывал, но не о нём речь.

Четвёртый спасённый человек – хозяйка кота – лежала в лазарете. Компанию Нифель составляли охающая старушка в чёрной абайе и мужичок в круглой шляпе. Они попытались между собой объясниться, но, увы, каждый говорил

на своём языке.

Самым понятным был плач котёнка в корзинке – на него, в отличие от всей земной команды, волшебники поленились накладывать заклинания умиротворения. Но даже с котом Нифель не могла бы поговорить: всё те же рассеянные колдуны забыли снять с девушки печать молчания.

Утро воскресенья она просидела, смиренно разглядывая свои кроссовки. С ужасом думала о незапертой квартире, о забытом телефоне, о пропавшем брате…

«Что я скажу папе? Он, наверное, волнуется: куда мы подевались? Ещё сорвётся, приедет, а нас нет!»

Её отец был простым и добрым человеком. Девушка помнила, как он учил её кататься на велосипеде, плавать в речке, как радовался отличным отметкам в школе… Любил их сад в деревне… Нифель ничего толком не могла больше вспомнить. Только то, что пришла весна и он уехал на дачу – провести уборку – и будет наверняка очень переживать, если она скажет, что её пока временно эвакуировали в другой мир, а брат пропал полностью – вместе с детской, ботиночками и даже со своим именем. Совсем пропал!

Не выдержав гнёта тревоги, Нифель вытащила из корзинки и погладила кота. Нет, надо действовать! Сидеть молча и переживать просто невыносимо. Землянка попыталась мимикой и знаками выяснить у товарищей по несчастью, где они находятся, что происходит. Но все были одинаково растеряны. Одно девушка знала точно: это не сон, так как живот её подводило от голода.

По злому совпадению в паре шагов от их кресел стояло два вендинговых аппарата. Близость еды и воды и в то же время их недоступность наводили на мысль о том, что они очутились в каком-то нелепом аду – не аду, может, в лимбе? «Это хорошо», – успокаивала себя Нифель, ведь страшный чёрный демон запретил ей возвращаться на Землю.

Днём проголодавшийся мужичок попытался трясти автомат с бутербродами. Раскачал его порядком, почти уронил! Но жадный вендинг не выдал ни одной, даже самой маленькой шоколадки.

Ближе к ужину отчаянье овладело уже самой Нифель. Она приняла решение изучить это здание, чем бы оно ни было, а главное – раздобыть монет для автомата или просто что-то съестное.

Чуть раньше на разведку ходила старушка и обнаружила санузел в соседнем коридоре. Открытие обрадовало всю команду: там работал питьевой фонтанчик! Во всяком случае, от жажды они теперь не погибнут! Дальше никто ходить пока не решался.

Нифель взяла на себя эту инициативу.

Сперва она дошла до кабинета, в который, предположительно, земляне ожидали приёма. Массивная дубовая дверь была закрыта. Над проёмом нависали суровые офисные часы, стрелки их презрительно цокали. Посередине двери поблескивала табличка с вырезанными на ней буквами: «Иос. Дух Порядка. Адмирал Границы Земля – Илия».

«Дух Порядка! – хмыкнула Нифель. – Это многое объясняет!»

По дороге обратно она заметила автомат с номерками очереди, взяла три – один себе и два раздала товарищам по несчастью; старушка взяла, но, кажется, не поняла, что это такое, а мужичок благодарно кивнул.

Далее путь вёл вглубь

здания. Что за место? Тюрьма? Сумасшедший дом? Налоговая? Что значит «Граница»? Нифель лишь гадала, и мнение её менялось по мере продвижения вперёд. Стали попадаться другие таблички на дверях: «Мастерская изучения нитей», «Токарня», «Швальня». «Фабрика, – значит, дела шьют», – усмехнулась Нифель, вспоминая двух уже знакомых ей местных работников – пограничников.

Везде было заперто! Девушке казалось, и не без оснований, что всё огромное здание пусто: ни уборщиц, ни сторожей – никого!

То там, то тут попадались загадочные знаки на стенах углём, где буквы, написанные кругом, складывались в слово «охрана», но никакой охраны там не было, ни стульчика для неё, или телефона, или хотя бы тревожной кнопки! «Что за охрана такая!» – недоумевала землянка, осуждая местную беспечность. Знаки во дворце Иоса можно было обнаружить за гобеленами, картинами, коврами.

Но верх халатности – надписи «не гори, огонь!» за красными дверцами пожарных щитков. Ни лопаты, ни ведра там не было – лишь это самое «не гори, огонь!».

Девушка бы сильно удивилась, узнав, сколько разных духов охраняло и поддерживало дворец, с интересом поглядывая на гуляющего человечка.

Она присела, поддавшись нахлынувшему головокружению: кроме всех прочих особенностей, судя по всему, это место находилось очень высоко – из узких готических окон можно было различить облака и мелко рябящий далеко внизу океан.

Шагая в полумраке коридоров, Нифель испытывала лёгкое головокружение, её укачивало, как будто здание, в котором она находилась, пребывало в постоянном движении. В голове её мелькали мысли, старавшиеся связать воедино «матроса», «адмирала», «якорь», но облака за окном этим мыслям мешали: если они на огромном судне, то почему вода так далеко внизу?

Вдруг, только что миновав что-то очень напоминающее гардеробную, она вышла в огромный полукрытый ангар; первая часть его, которая находилась под крышей, была освещена слабо – в прохладном сумраке сияли гирляндами большие сигнальные фонари. Красная краска местами облупилась, но лампы продолжали исправно светить – то тосковали заключённые в них духи «сгоревшего осеннего листа» – одни из самых распространённых огненных духов в Илии. Возможно, вторые по частоте использования для освещения после духов «потушенной свечи» и «перегоревшей лампочки». Они хранили в себе как раз достаточно энергии для того, чтобы освещать маленькие комнатки, чуланы и коридоры, но в ангаре выглядели сиротливо, указывая на то, что владелец дворца – скупердяй или, что уж точно неоспоримо, – сегодня нерабочий день. Нифель еще не знала, что можно их разбудить и попросить светить ярче, и пробиралась почти на ощупь.

В полутьме можно было различить стоявшие без колёс роскошные кареты, блеск позолоченных гигантских упряжей, которые висели, поскрипывая на ветру.

Дальняя часть, без крыши, продолжалась площадкой, похожей более всего на вертолётную. Там, почти у самого её края, мирно дремал огромный ворон в золотистой упряжи и с четырёхместным красно-золотым кузовком на спине. Он был как парусник или дом, если такое сравнение уместно по отношению к птице.