Дом Крови

Кин Михаил

Все честные стражники похожи друг на друга, и я не про внешность сейчас говорю. А вот каждый продажный стражник продажен на свой лад. Да, каждый из них берет взятки, но одни хапают с откровенной жадностью, а другие берут как бы нехотя. Одни при этом злятся, а другие наоборот улыбаются тебе как старому другу. Кто-то сильно потеет, а кто-то неуместно шутит.

Гаскон все же был костеродным, и какая никакая честь у него осталась. Его коробило от того факта, что он получал деньги от тех, кто к нему даже обращаться не достоин, и он получал взятку, как получают оскорбление, и

старался отомстить тебе за то, что ты всучил ему эти монеты.

— Проваливайте, и лучше вам получить разрешение. Иначе в следующий раз закрою вас в камере, пока ваш избранник получает разрешение. — Показательно грозно рыкнул он.

— Конечно господин, спасибо господин. — Расплывался я в льстивых комментариях, пятясь в сторону выхода.

Мы вышли и сели на своих лошадей и под внимательными взглядами проехали через небольшую калитку. Как только мы отъехали шагов на тридцать Марика спросила.

— Дарий, почему мы унижаемся перед таким ничтожеством?

— Потому что так гораздо проще.

— По-моему, гораздо проще вырвать ему сердце. Я бы ему могла просто приказать, он бы ползал по полу и сапоги нам вылизывал. А вместо этого, мы должны его терпеть.

— Нет Марика, в конечном итоге договориться всегда проще, потом ты это поймешь, во всяком случае, я на это надеюсь.

Внутренний город еще более отличался архитектурой и тут каждое здание старалось выделится: белые стены отделанные резными колонными, ажурные заборчики и аккуратные кустики, крыши из красной черепицы и чистота. О которой даже и не помыслишь в Райлегге. Мы откровенно глазели по сторонам раскрыв рот. Куда ехать мне объяснили и вскоре мы добрались до внушительного двухэтажного палаццо.

Именно тут находилась школа меча. Именно тут и постигал искусство песни стали Франко. Мы отдали лошадей в конюшню, что была при школе и сами пошли внутрь палаццо. К распахнутым настежь воротам. Там были уже слышны присущие каждой школе меча кряхтение и звуки ударов. Чей то зычный голос указывал на ошибки и требовал начать заново.

Я уже дошел до дверей ведущих на тренировочную площадку. Как увидел Рослую фигуру Франко я увидел сразу, он стоял в вместе с другими парнями образовав небольшую группу с дальнего края и о чем-то переговаривался с жилистым мужиком с густой черной бородой и голым торсом. Он отличался от всех своей сухой фигурой и телосложением словно матерый волк в компании щенят.

Они были полностью уверены в себе, как бывает после хорошей тренировки. Все костеродные, это было видно, как держат себя, как смотрят на окружающих. Разгоряченные и наглые.

— Видишь его? — Спросила Марика с интересом оглядывая тренировочную площадку.

— Да, вон, с самого краю. — Я кивнул на в указанном направлении.

— Пойдем?

— Не дойдем.

— Почему?

— Он наследник семьи и племянник короля. Тут половина народу его охраняет.

— А что теперь делать?

— А давай сыграем небольшую сценку, заодно посмотрим, как его охраняют.

Она глянула на меня подозрительно прищурившись.

— То, что ты задумал, опасно?

— Ну-у…

— И если у нас ничего не получится,

скорее всего на нас нападут и попытаются убить?

— Ну-у…

— И этот человек сказал мне десять минут назад, что договориться всегда проще. — Закатила она своим алые глазищи, — Ну ты то хоть скажи ему что-нибудь. — Обратилась она к Полночи.

—…Я не знаю, о чем речь, поэтому готова согласиться на что угодно… — Отозвались тени.

— И кого я спрашиваю, — обреченно вздохнула Марика сдаваясь, — сделаю что смогу. А в чем заключается ваш план?

Глава 29

— Ах ты га-а-ад! — Завопила Марика на всю тренировочную площадку, топая широким шагом и обвинительно тыкая заостренным пальчиком в какого-то парня стоящего в десяти ярдах от Франко.

Сталь — это мать, сталь — это отец, сталь — это друг. Песни стали это искусство, музыка, услышать которую дано далеко не всем, медитация если хотите. И я прекрасно знал негласные правила, которые соблюдаются в кругу: тут не принято кричать, не принято приносить дрязги и ссоры, все это должно оставаться вне круга, ведь ничего не должно тебя отвлекать от противника и его меча. Это были правила, написанные кровью тысяч глупцов.

— Сколько сладких речей было произнесено! — Продолжала громко вещать Марика.

Вход в круг был открыт для всех, но не все могли зайти в него. «Величайшая наука для любого мужчины» так было написано в одной книженции. Автор, по-видимому, был ханжой или просто никогда не встречал хороших бойцов девушек. Но я знал, насколько ошибочно такое мнение, и Карлотта была этому живым подтверждением. Но просто так повелось, что увидеть девушку в кругу, можно было не часто. Песня стали считалась исконно мужским занятием.

— Говорила мне моя бедная матушка, не верить твоим речам, что ты разобьешь мое бедное сердце! — Она шла прямо через круг, попирая все правила царящие тут и собирая всеобщее внимание.

Это знали все, и поэтому все присутствующие замирали и изумленно глазели на девушку, что вопила на всю школу. Но они не замечали парня, что стелился по краю стены в тенях арочного коридора, что опоясывал площадку. Я знал, что немое изумление не продлится долго, и поэтому спешил. Я прошел бочком возле одного из охранников одетого в ливрею с вышитым гербом рода де Конте, что стоял возле компании Франко. Я самым наглым образом подвинул его и извинился, пока он хмурясь смотрел на разгневанную невестку.

— Ты же обещал! Клялся, что будешь любить и на руках носить, но что я вижу! — Она дошла и встала напротив жертвы нашего небольшого спектакля, уперев кулачки в бока, тряхнув копной вьющихся волос и состроив оскорбленную мину.

— Ми донна я не…

— Не донкай мне тут. — Даже не дала вставить слово она, — Ты даже забыл встретить меня, и теперь я должна пробираться по чужому городу сама!

И пока все были отвлечены сценой разгневанной невестки и ошеломленного парня, пытающегося вставить хоть одно слово. Я по краю дошел до стоящей компании и рукоятью замотанного в тряпку меча несколько раз тыкнул в бок Франко.