Дом Крови
Шрифт:
Это был человек лет тридцати пяти, с короткими черными волосами и глазами темно-карего цвета. Большой глубокий шрам тянулся плавной дугой от через все лицо пересекая левое ухо и доходя к углу рта, и вся левая половина лица похоже была парализована. В его темных волосах проглядывала преждевременная седина. Лицо выдавало в нем человека умного, но смотреть на него было неприятно — и не столько из-за шрама, сколько из-за гнева и ненависти, отпечатанных в его чертах.
— А говорит, что ваши. Даже перстень ваш есть.
— Украл колечко, — захихикал щеголь в кресле, —
Как прошептала Полночь, кудрявый щеголь был магом, но он накачался гашишем и чернилами до такой степени, что лицо у него было словно сделано из пластилина; на нем сама собой расцветала дебильная довольная улыбка, хоть он и пытался ее прогонять.
— Ты кто нахрен такой? И что ты тут делаешь, мальчик? — Спросила Цицерия.
— Я Дарий, Клето передает привет, он сказал, что если нужна будет помощь, найди маленькую розу, за ней должок. Вот я и пришел.
— Клето, — хмыкнула она, — а кто такой Клето?
— Да хрен какой-то, мальчик похоже перепутал. — Подал голос крайний из троицы. — А вот девочка вроде ничего, можешь возьмешь их к себе, а Цица. Он же помощи просит, вот и поможешь, пусть поработает немного.
Мы с Марикой вонзили в него злые взгляды. Во мне начало набухать раздражение. Я места себе не находил, что бежал и оставил Алисию с Нестором. А теперь должен выслушивать какую-то чушь от обдолбанного придурка. К тому же я выдавал себя за серого, а у убийц есть определенная этика — они никому не позволяют себя оскорблять.
— Еще раз назовешь меня мальчиком, мразь, я тебе яйца отрежу и заставлю их съесть. — Затем перевел взгляд на Цицерию, — ты же маленькая роза, так?
— Ну допустим, — прищурилась она, подняв руку и пресекая поток возмущения от открывшего рот мужика.
— Гильдия, серые, Клето. — Напомнил я ей. — Хорошо подумай.
— Даже если и так, прошло больше десяти лет, к тому же, ты не он. Я тебя вообще первый раз вижу, вот они из гильдии, — она махнула рукой в сторону трех мужиков, — и никто тебя не знает, так что я смело могу вышвырнуть тебя в зашей. И не забудь потом поблагодарить Клето за то, что жив остался.
— Двадцать.
— Что? — Она подняла бровь.
— Чтобы убить всех в этой комнате, — медленно проговорил я, — и разбросать ваши кишки, мне нужно меньше двадцати секунд. Это я считаю с теми двумя громилами, что стоят у входа.
Это был момент, когда все повисло на тоненьком волоске. В комнате замерло молчание, лишь снаружи были слышен редкий девичий смех. И как за окнами разговаривают садовники. Но на небольшом пятачке между нами царило созерцательное безмолвие заполненное дурманящими голову клубами дыма — не будь окружающего шума, можно было бы расслышать стук наших сердец. За этой неподвижностью скрывалось огромное напряжение, когда руки демонстративно не тянутся к оружию, но тень сомнения уже готова разродиться тусклыми бликами на клинках и потоками крови.
— Ох, — простонал с кровати отец-настоятель наконец очнувшись, — ну что вы так раскричались, у меня от вас голова болеть начала.
— Ну что вы святой отец, отдыхайте
— Нет-нет, — Замахал он вялыми словно анемоны руками. — Хватит с меня сладостей на сегодня, стар я уже для таких забав.
— Ну что вы, святой отец, вы мужчина хоть куда, вон девочки это подтвердят.
Девочки тут же начали всячески поддакивать и хихикать, кидая на него фальшиво-озорные взоры.
— Ну одарил меня Всевидящий силой, — скромно сказал отец-настоятель выбираясь из под девушек, — может еще потом к вам заскочу на исповедь. Заблудшим душам тоже нужно исповедоваться.
— Да-да, конечно святой отец, вы абсолютно правы, мы очень будем рады вас видеть в любое время. В наш самый желанный гость. — Сладко ворковала Цицерия щелчком пальцев указывая девушке, что нас привела на него.
Как только отца-настоятеля увели и ушли девушки, Цицерия кинула на меня злой взгляд. Ее глаза сверкали в полумраке задымленной комнаты, словно осколки изумрудов заточенные в ножи.
— Признаю, яйца у него железные. — хрюкнул и громко прокашлялся Грег. Из-под его насупленных кустистых бровей меня сверлили колючие темно-карие глаза. — Он точно наш. Я хорошего человека за пятьдесят ярдов замечаю. И в сердце попадаю с того же расстояния.
Сквозь его голос мое ухо расслышало тихий щелчок взводимой пружины небольшого арбалета. Я вновь перевел взгляд на него. Его руки были уже под столом. Это произошло незаметно от меня и мои подозрения подтвердились, это говорило о нем как о профессионале высокого класса. Он такой же как я — серый, мой коллега. Я ему улыбнулся, как драк улыбается тюленю, показав оскал. И подал силу в артефакт, но вместе с кольцом отозвался и посох. Он потеплел и мелко завибрировал, и по нему с треском пробежали небольшие молнии.
Это не укрылось от его внимательного взгляда, они все уставились на меня, переводя взгляд с посоха на меня, даже накачанный чернилами щеголь икнул и дрожащей рукой указал на меня, снова рассмеявшись.
— А парень то с сюрпризами. Я то думал блефует. — Басовито рассмеялся Марко сидевший рядом, затем пихнул локтем своего соседа, — Убери арбалет Грег, а то поймаешь молнию, да и я за компанию.
Грег послушал его, он деловито пожал плечами все так же внимательно за мной наблюдая. И положил на стол небольшой двухзарядный арбалет. А я в свою очередь отпустил плетение.
— Ладно, Дарий с железными яйцами и сюрпризами. Чего ты хочешь? Зачем ты сюда пришел? — Сказала Цицерия, она явно увидела наши гляделки с Грегом, и поняла, что может запахнуть жаренным.
— Немного, — продолжая смотреть на него ответил я, — я совсем не знаю город. И у меня тут инквизиция на хвосте.
— Инквизиция? — Глухим голосом рассмеялась Цицерия, — ты хочешь, чтобы я решила проблемы с инквизицией? Ты явно переоцениваешь мои скромные способности, с ними невозможно решить вопросы. С орденом под силу разговаривать только королю, и то если вопрос не принципиальный.