Дом боли

Белозерцева Кристина

Я пожала плечами, вспоминая собственную встречу с Шаггоратом, когда я оставила около его статуи бутылку вина, просто потому что мне показалось, будто ему одиноко в той пещере.

– Хочет помочь?

Эльф аж растерял половину своего пафоса.

– Помочь? Богу?

– А что?

– Чаще всего адепт или искренне разделяет принцип своего покровителя, или желает получить от него сил, но важнее всего - ощущать присутствие. Понимаешь, о чем я? Нет? Когда кто-то из подобных существ обращает на тебя внимание, ты ощущаешь это. Как эйфорию, как вдохновение,

как некое единение с великими силами, действующими на этот мир. Демонски приятно это, надо сказать, и мистики подсаживаются на это чувство, как и дроу на канал к Дому Боли. По сути, мы все - наркоманы, не способные слезть со своего типа веществ. Так вот, остальные могут сказать очень много о боге по тому, каким бывает его адепт в момент единения, какими силами пользуется, что вообще делает.

– А...
– начала я догадываться.
– То есть так можно понять, даже как выглядит бог? Поэтому потом появляются изображения и статуи?

Эльф тяжко вздохнул.

– Вообще-то, полностью наоборот. Бог - принцип или сущность и все. Это последователи персонифицируют его. Почему, по-твоему, эльфийские боги, например, выглядят как эльфы? Потому что эльфы же их веками как-то представляли. Ну не дварфов же им было изображать, верно?

Я задумалась, пытаясь уложить в голове новую концепцию.

– Хочешь сказать, что мы сами создаем богов?

– Отчасти. Только персонифицируем, хотя и это уже не мало. Мы как бы заставляем их обрастать... подробностями. Так вот, если вернуться к Шаггорату, у него никогда не было адептов, понимаешь? Никто не сливался разумом с его сущностью, никто не может сказать - что он вообще такое. Никто не персонифицировал его, поэтому совершенно неясно, как именно он вообще появился. Почему он так выглядит и ведет себя. Он - бог драконидов, но не слишком похож на представителя их расы. Кстати, ты-то как с ним общаешься?

– Ну... Я с ним скорее пью, - признала я некоторую неприглядность собственного образа жизни.

Скримджой замер на миг, а потом громко рассмеялся. Тогда я впервые услышала его искренний смех: звонкий, как серебристый колокольчик, дробящимся стаккато рассыпавшийся под каменными сводами камеры.

– Похоже, в этот раз, мне наконец-то повезло с компанией! Но подожди, а как это вообще - пить с ним?

Я пожала плечами, ощущая, что почти согрелась: дрожать, по крайней мере, перестала.

– Вообще-то - весело. Он ведет себя почти как обычный смертный, с поправкой на могущество и совершеннейшую непредсказуемость. Но ничего такого жуткого, то есть, я, конечно, знаю все эти истории о нем, но немотивированной жестокости я в его исполнении даже представить не могу.

– И он тебе отвечает? Когда ты к нему обращаешься?

– В Храме - всегда, когда он рядом, - пожала я плечами.

Дроу покивал, соглашаясь с какими-то своими мыслями, при этом выбившиеся пряди его волос щекотно скользили по шее.

– Ты не воспринимаешь богов, как богов, - задумчиво проговорил он, - любопытно, почему?

Это была не совсем верная трактовка, с моей точки зрения.

–

Не знаю, мне всегда казалось, это они меня как-то не так воспринимают.

– Ладно, - кивнул темный, - твоя очередь спрашивать.

– Ты говорил про пыточную камеру. И часто ты так развлекался?

"Зря, - фыркнул Шепот, - тема-то небезопасная, а мы тут заперты..."

"Да она точно нас угробит так!" - возопил Лусус.

Дроу, разумеется, понятия не имел о беседах в моей голове, но, похоже, вопрос доставил ему удовольствие, чего я, собственно, и добивалась.

– О. Теперь и твои темы стали интересными. Несколько десятков тысяч, я полагаю.

– Десятков тысяч?!
– вскинулась я, обернувшись к нему, и едва не свалилась с коленей.

Но эльф показал хорошую реакцию, поймал меня за плечо и снова прислонил к себе. Кривая ухмылка заняла привычное место на его лице, сделав дроу еще более неприятным.

– Разумных живых существ. Больше всего мне нравятся орки, если честно, хотя их было очень мало. У нас это считается крайне эксцентричным, но ничего не могу с собой поделать: в них слишком много жизни. Кстати, в тебе тоже, поэтому я и спросил, долго ли ты жила среди них.

Это сейчас был комплимент? Если да, то весьма сомнительный. Здоровый полосатый тигр обнюхал твои пятки и признал, что ты вкусно пахнешь. И что теперь? Сесть в другом углу камеры и демонстративно замерзнуть? Или сказать единственному потенциальному союзнику, что тебя не устраивают его моральные принципы? И потом пытаться выбраться одной? Какая чушь! Не будь ханжой, Крис, один наш друг вообще души ест, а задача сейчас не в морализаторство ударяться, а попросту выбраться.

– Ты не испугалась, - констатировал темный, неверно оценив мое молчание, - и не отшатнулась. Это любопытно, как ты сама увидела... нечто подобное?

А на какую тему я, собственно, рассчитывала? Садоводство? К демонам. Главное, выйти отсюда живой. Я снова попыталась расслабиться, откинувшись на его плечо, как на спинку кресла. Тепло оказывало на меня буквально живительное воздействие, даже дурнота от давешней отравы окончательно отступила. А может, это из-за адреналина, бушующего в крови, только вот курить хотелось все сильнее. Да уж, бутылка вина и сигариллы, и эта беседа за жизнь показалась бы мне почти занимательной.

– Однажды на меня напали наемники, - воспоминания те давно побледнели, отодвинувшись на самые задворки памяти, и больше не шокировали, - их было трое, и моим друзьям пришлось выяснять, кто они такие и кто их нанял, достаточно примитивными и грязными методами.

– О. И тебе понравилось?

Я фыркнула на сей раз действительно демонстративно:

– Шутишь что ли? Пожалела, что завтракала, а потом полчаса ревела в лесу, пока не пришла в себя. Может, сменим тему? Я...

– Тихо, - шепнул Скримджой уже совсем иным тоном, зажимая мне рот ладонью и гася призрачный огонек, - сюда идут, встань в центре, подними руки и держи цепи, будто ты еще прикована. Ждешь, пока не войдут все. Ясно? Молчишь и не шевелишься.