Дом боли

Белозерцева Кристина

Второй сапог чуть не выпал из моих рук, когда я уставилась на него, открыв рот.

– Это что тебя так - свои же?

– Да.

– Ваш народ - долбанутый на всю голову, - буркнула я, пытаясь не начать невольно жалеть своего сокамерника.

Он прикрыл поплотнее дверь и повернулся ко мне.

– Говорит мне имеющая дело с безумным богом Шаггоратом.

– Это - совсем другое дело!

– Дивная логика, ненаглядная...
– янтарные глаза смотрели выжидательно, будто бы он задал какой-то вопрос и теперь желал получить ответ.
– А теперь будь хорошей девочкой, отойди в дальний угол, закрой глаза и зажми уши. Я поставлю глушащий звуки щит. Не хочу, чтобы

нас кто-то услышал, а ты впала в истерику, раз уж тебе так не нравятся подобные зрелища. Не переживай, я быстро. С кого бы начать? Пожалуй, с толстого. Ну что? Иди ко мне, мой сладкий кусочек мяса, будешь у меня первым после такого долгого перерыва?..

Один несомненный плюс, теплые вещи, натянутые поверх моих собственных, мгновенно согрели, хотя и запах чужого тела был отвратителен. Я брезглива в этом отношении, но воспаление легких - куда неприятнее маленького дискомфорта. Если бы у меня еще была магия, все было бы куда проще, заклинание "волна чистоты", и куталась бы я в свежую одежду. Но чего нет, того нет. Второй плюс - открытая дверь камеры. В остальном, обстановка была нервная. Я сидела в углу камеры на чужих сапогах и прожженной куртке, закрыв лицо противопылевым платком, стараясь не слышать, что происходит рядом. Когда перестал спасать даже "щит тишины", я принялась тихо напевать песни. Знаете, если заткнуть уши пальцами, любой издаваемый тобой звук разносится внутри черепа и глушит все, что находится снаружи. Особенно низкий. Я перебрала штук шесть, модных в прошлом году в Дайсаре - кстати, моя родина - потом спела парочку разухабистых, подслушанных у наемников. А когда переводила дух, поняла, что все закончилось, а меня терпеливо слушали двое: сидящий рядом на корточках дроу и свесившийся с потолка паук.

– Не мог не дослушать, ненаглядная. "Королева полюбила быка"?
– усмехнулся темный эльф.
– Ты серьезно? Ты же говорила, что графиня? Откуда ты вообще такую вульгарщину знаешь?

– Надо было сразу сказать, что уже все, - буркнула я, чуть смутившись.

Он легко поднялся на ноги и протянул руку мне, помогая встать. Паук, поняв, что представление закончено индифферентно пополз наверх, всем своим видом выражая неодобрение выбранным репертуаром.

– Ты собираешься и дальше меня так называть?

– Как?

– "Ненаглядная".

Он чуть усмехнулся.

– А ты - против?

– Да нет ...
– пусть его, если он сможет вытащить меня отсюда, может звать, как хочет.

Темный кинул на меня быстрый странный взгляд, смысла которого я не поняла в тот момент. А жаль.

– Чудно.

Многие вещи приобретают кристальную ясность только спустя какое-то время. Часто так случается, что впоследствии ты тратишь часы бессонными ночами, чтобы решить: а могла ли я понять в тот момент, что все уже пошло не так? Или не могла? Впрочем, тогда, в камере меня интересовало только одно: выход из темницы.

– Ты что, надела сапоги на босые ноги? Глупо, собьешь стопы за четверть часа. Смотри и учись.

Он достал нож, позаимствованный у кого-то из троицы, и принялся нарезать снятые с них майки на полосы.

– Садись. Дай ногу, - велел он, присев рядом на корточки, - показываю один раз, так что запоминай.

Я послушалась, просто потому что дроу, похоже, действительно знал, что делает.

– Какие у тебя узкие маленькие стопы, - промурлыкал он насмешливо, стянув действительно слишком большой для меня сапог, - только совсем замерзшие, так ты далеко не уйдешь, а значит, станешь обузой...
– темный будто бы просто рассуждал вслух.
– Ладно, это мы сейчас поправим. Сиди, не дергайся.

Он принялся

по очереди растирать мои ноги, согревая их. А еще дроу иногда надавливал ногтем на какие-то точки на пятках, отчего меня бросало в жар и почему-то покалывало где-то под ребрами. Потом он обмотал полосами нарезанной ткани стопы, щиколотки и помог натянуть сапоги обратно, а после этого наклонился вперед, упершись ладонями в стену по бокам от моего лица.

А потом что-то изменилось. Неуловимо и в одно мгновение. Глаза его из почти желтых, снова стали оранжевыми, зрачки расширились, а выражение лица изменилось настолько, что мне показалось, что рядом находится совершенно другой эльф. И от этого мне хотелось отползти подальше, да стена за спиной мешала.

"Боги, - проговорил Лусус, - да он же безумец... В прямом смысле слова! Сумасшедший!"

– Лучше?
– прошептал тем временем темный мне на ухо.
– Согрелась?

Позади был глухой камень, а впереди - тысячелетний садист, бесцеремонно раздвинувший мои ноги собственным коленом. Недвусмысленный такой жест.

– Лучше, - с вызовом вскинулась я, прошипев ответ ему на ухо, - могу я встать? Пол холодный!

Он сам поставил меня на ноги, критически осмотрел и заставил попрыгать на месте, покачал головой и чуть передвинул ножны с палашом, чтоб пряжка не билась о металлическую пуговицу длинноватой для меня куртки. Вспышка прошла, как и не было, теперь он снова казался почти нормальным и собранным.

– Ну что?
– спросил, наконец, Скримджой, снова уставившись на меня желтыми глазами.
– Готова? Нам пора идти, если ты хочешь отсюда выбраться.

Я кинула только один взгляд на пол и поспешно отвернулась, пытаясь обойти лужи крови. То, что он с ними сделал... В общем, он не только покромсал их на кусочки. Дроу, чтобы восполнить силы для колдовства, нужны не только боль и страх. Им нужно страдание. Унижение.

– Значит так, - вырвал меня из прострации темный эльф, - мы выходим, ты идешь за мной. У тебя есть оружие, если что-то пойдет совсем плохо - попробуешь прикрыть мою спину. Мы должны идти тихо и быстро. Доходим до лестницы или до блок-поста - ты ждешь за углом. Когда я разберусь с охраной, поднимаемся наверх. Дальше по обстоятельствам. Ты поняла меня?

– Да.

– Тогда пошли.

– А их обязательно убивать? Охрану?

Он посмотрел на меня, будто бы из нас двоих это я была сумасшедшей, и не снизошел до ответа.

3. Цветок

Мы выскользнули за дверь и двинулись по темному длинному коридору, подобно двум полуночным теням. Где-то слышались голоса, и мы направлялись именно в их сторону, я пыталась ступать бесшумно, насколько могла, а темный и вовсе, кажется, скользил по воздуху. Коридор мало чем отличался от камеры: тот же серый камень стен, давящий низкий потолок с торчащими потемневшими от времени балками, да редкие тусклые светильники: на сей раз магические, но совершенно халтурно сделанные. Тройка с минусом зачаровывающему их магу за тусклый неровный свет и откровенное мерцание.

Я высунулась из-за угла и наблюдала, как мой спутник совершенно противоестественным образом растворяется в тенях, а четыре человека у лестницы остаются лежать в очередной луже крови. Я поморщилась. Не нужно смотреть на них, а рефлексировать вообще будем позже, сначала надо выбраться. Это как в Аскаре во время штурма. Мы же там вообще людей заживо пожгли. А тут - раз и все - простая легкая смерть от клинка. Нормально.

Это - нормально. Давно пора бы привыкнуть.

Скримджой почему-то мешкал, оглядываясь по сторонам. Совершенно не понимаю, что могло его заинтересовать. Лестница? Или он что-то услышал?