Доля шутки
Шрифт:
— Слушать же ее тяжело и мучительно.
Задушевно больной.
Три подруги. Одну из них зовут Розалия. Когда кто-то из двух других делает удачную покупку — ну там шляпку или платье — и примеряет ее, выражение восторга у них всегда одинаково:
— Розалия треснет!
Где-то читал о корриде: выяснилось, что на самом деле красный цвет терпеть не может не бык, а корова. А бык бросается на него, поскольку обижается, что его принимают
Журналист, представитель местной интеллигенции выступает на бенефисе известной одесской балерины, говорит высокие слова, заканчивает следующим образом:
— Разрешите преклонить перед вами ноги… — чувствует, что ляпнул не то, и исправляется: — И голову…
Замечательный скрипач Сергей Стадлер давал как-то концерт в одесской филармонии. Вдруг выключили свет. Час искали свечи. Никто не расходился. Нашли.
Стадлер играл вдохновенно. Знатоки говорили: «Игра стоила свеч…»
Он вышел на трибуну и поставленным, точнее, высокопоставленным голосом сказал…
Жена вспомнила, как однажды ее сотрудница пришла на работу с утюгом.
— Ты что, здесь собираешься гладить?
— Да нет… Понимаешь, вышла из дому — и думаю: выключила я утюг или нет? Вернулась — смотрю, выключен. Закрыла дверь, прошла квартал — опять не могу ничего вспомнить. Да, он был выключен, точно выключен, но я, кажется, его включила. Короче, снова вернулась и забрала его с собой…
За кулисами во время эстрадного концерта. Ловкий, уверенный в себе конферансье пошел на сцену. Мысль: «Настоящая жизнь, блестя лаковыми туфлями…».
Кулинарное наблюдение: настоящее горячее — это горячее, которое можно есть и холодным…
Эмигрировавший в Америку талантливый режиссер Женя Ланской вел там богемную, странную жизнь. Кончилось тем, что, увязавшись за какой-то актрисой-гречанкой, уехал с ней в Грецию. Долгое время жил там, не имея денег на обратный путь. Мой приятель говорил:
— Вот теперь в Греции действительно все есть. Даже Женя Ланской!..
У наших соседей по даче была собака, которая, когда хозяева надолго уходили, тосковала как человек. Она стонала, охала, что-то причитала… Мой младший сын все это очень смешно показывал.
Кто-то вспомнил, что знал дом, где жила собака-формалистка: когда появлялся чужой, она не надрывала себе сердце идиотским лаем, а негромко, четко артикулируя все звуки, произносила: гав, гав, гав! И дожила, между прочим, до преклонного возраста…
— …Упомянутый выше и там же проживающий ангел…
В
— И как вам первый советский фильм катастроф?
— Ну что вам сказать?.. В принципе, это не катастрофа…
История России в эволюции слова: восемнадцатый век — братья, девятнадцатый век — братцы, начало двадцатого века — братишки, конец двадцатого века — братки (исследование моей жены).
Рассказал Олег Львович Школьник.
— На Привозе старушка ходит и приговаривает: «Крестики, крестики… Купите крестики…» Поднимает на меня глаза и, не меняя интонации: «Вам не надо… Крестики, крестики…»
— Это ж надо — столько вместе выпито, а память о дружбе еще сохранилась…
В гостинице.
Женщина сидит в халате, красит ресницы. Кто-то постучал. Муж крикнул:
— Входите!
Вошел мужчина.
Потом жена устроила мужу истерику.
— Но ты же не голая сидела, в конце концов!
— Так лучше бы я голая сидела, чем без ресниц!..
От культа личности до культа наличности.
Звонит мужчина. Трубку берет зашедшая к нам подруга жены.
— Инна?
— Вы не туда попали.
Вновь звонок.
— Инна?
— Куда вы звоните?
— В квартиру Хаита.
— Но его жену зовут не Инна, а Юля.
— У меня записано — Инна.
— У вас записано, а я знаю по памяти.
Из старых записей. Продавщица газированной воды — на претензии покупателя:
— Это у меня вода теплая?! Да чтоб у вас ноги были такие теплые, когда вы умрете!..
В кинотеатре вновь «Белое солнце пустыни». Женщина купила два билета и уговорила мужа пойти. Раньше он этого фильма никогда не видел. Сидят, смотрят. Она потом рассказывает:
— Чувствую, с его стороны нарастает какое-то раздражение. Ерзает, порывается уйти. С трудом уговорила его досмотреть. Вышли — он устроил мне дикий скандал: «Как ты посмела повести меня на боевик?! Ты что, забыла? Я же боевики принципиально не смотрю!..»