Долог путь до Вуллонгонга
Шрифт:
Коронер удовлетворенно кивнул – показания мисс Клей в целом совпадали с показаниями судебного медицинского эксперта.
– Еще один вопрос, мисс Клей: в каком настроении, на ваш взгляд, находился Дермот Кеннер в пятницу вечером и в субботу?
– Я ничего особенного не заметила. Он был абсолютно спокоен и уравновешен… впрочем, как и всегда.
– Благодарю вас, мисс Клей. Это всё.
С нескрываемым облегчением коронер проследил взглядом, как экзотическая Кассандра, овеянная шелками, что переливались всеми цветами радуги, возвращается на свое место в зале, и поспешил вызвать следующего
– Мисс Элис Хол-моу-го-роу-уа!
«Как красиво порой англичане произносят мое имя – заслушаться можно!» – машинально подумала Алиса, направляясь к свидетельскому месту. И тут она ощутила внезапное волнение. Ведь здесь, в зале, вполне мог находиться преступник. Сюда пришли все обитатели и гости Даркуотера, за исключением Терри. Устраиваясь на стуле для свидетелей, Алиса обвела взглядом лица людей в зале, надеясь увидеть то, особенное выражение напряженного внимания, с каким, по ее мнению, должен был взирать на очередного свидетеля коварный убийца, трепещущий от страха при мысли о возможном разоблачении, и отметила, что с самым что ни на есть напряженным вниманием наблюдает сейчас за ней ее собственная двоюродная сестра. Это было естественно, но Алиса тем не менее вздохнула с некоторым разочарованием.
«Вот наивная! – посмеялась она над собой. – Раскатала губу, что преступник прямо так вот себя и выдаст!»
Коронер не стал подробно останавливаться на том эпизоде, когда свидетельница и ее спутники рассматривали и нюхали розы сорта Маргарет Меррил, – о, надо полагать, после показаний мисс Клей у него еще долго будет аллергия на любые розы! – и почти сразу перешел к наиболее заинтересовавшему его моменту:
– Вы слышали звук, о котором рассказала нам мисс Клей?
– Слышала, – подтвердила Алиса.
– Попробуйте описать его, – произнес коронер без особой надежды в голосе.
– Это был металлический лязг, который мог бы издавать, скажем, старый, заржавевший подъемный механизм, – сказала Алиса и вновь обвела взглядом лица людей в зале. Показалось ей, или Роджер Камминг действительно слегка вздрогнул?
– Через определенные промежутки времени раздавалось и довольно характерное клацанье, похожее на звук, производимый работающим тяжелым ткацким станком, – продолжала Алиса.
– Через какие именно промежутки времени? – спросил коронер.
– Секунд десять или около того, – подумав, ответила Алиса. – Да и сам-то лязг слышался в общей сложности минуты две, не больше. А когда он прекратился…
– Что произошло дальше, нам уже известно. Вы можете что-то добавить к показаниям мисс Клей? – было очевидно, что коронеру не терпится поскорее закрыть это заседание.
– Окно, на которое смотрел мистер Кеннер, прежде чем упасть в колодец, не было окном кабинета мистера Роджера Камминга, – твердо сказала Алиса и поразилась глубокой, звенящей тишине, воцарившейся в зале после этого заявления.
– Вот как? – рассеянно произнес коронер. – А что это было за окно?
– Оно расположено справа от окна кабинета мистера Камминга. Это…
– Немного правее, немного левее… – недовольно поморщился коронер. – Вы сами-то в тот момент посмотрели
– Конечно.
– И что вы там увидели?
– Ничего примечательного, кроме разве что большого игрушечного зайца, сидящего на подоконнике, – ответила Алиса, с удовлетворением наблюдая, как Роджер Камминг обхватил голову руками в выразительном жесте отчаяния.
– А в соседних окнах вы не заметили ничего странного или любопытного? – скучным голосом осведомился коронер.
– Нет, ничего особенного, – неуверенно ответила Алиса.
Коронер, окончательно утратив интерес ко всем решительно окнам, выходящим во внутренний двор замка Даркуотер, задал еще несколько вопросов из «обязательной программы дознания», а затем отпустил Алису и выкрикнул имя следующего свидетеля:
– Мисс Энтонина Кеннер-Рейкина!
Тоня отнюдь не пришла в восторг от такого произношения своей фамилии («даже Петька Зайцев не смог бы додуматься до подобного каламбура!»). Кроме того, ее возмущало поведение коронера вообще («да неужели ему безразлично, будет ли в этом деле установлена истина?»). Потому девушка заняла свидетельское место, кипя негодованием и не ожидая ничего хорошего. Коронер не обманул ее ожиданий: убедившись, что по всем спорным вопросам она в целом разделяет мнение своей сестры, он отпустил Тоню с миром и вызвал мистера Роджера Камминга.
– Мистер Камминг, как давно вы знали покойного?
– Мы вместе учились в Итоне, и уже тогда дружили, – с видимым затруднением проговорил Роджер. – Позже нас объединяла, кроме всего прочего, любовь к живописи. Мы оба были страстными коллекционерами. Дермот часто наведывался ко мне в замок, а сам он вот уже много лет обитал в Лондоне, в доме на Виктория-стрит, где я тоже был частым гостем. Правда, был период, когда мы не виделись: Дермот некоторое время провел в Австралии. Но лет пять назад он вернулся, и с тех пор ни разу не покидал пределы Англии.
Тоня с Алисой переглянулись, легко прочитав мысли друг друга: «Опять Австралия выплыла, неспроста это!»
– У него была семья?
– Дермот – старый холостяк, как и я. Были у него, разумеется, всякие кузены и кузины, но он о них почти никогда не упоминал, поэтому я убежден, что в его жизни они не играли хоть сколько-нибудь значительной роли.
– Не омрачали ли его жизнь финансовые проблемы, либо проблемы иного рода?
– Нет, насколько мне известно. Хотя я не назвал бы Дермота откровенным человеком, но я за эти годы достаточно хорошо изучил его, и если бы у него возникла какая-то серьезная проблема, – я бы это почувствовал, думаю.
– В каком настроении находился ваш друг накануне происшествия? Выглядел ли он подавленным, огорченным?
– Да ничуть! – горячо воскликнул Роджер Камминг. – Дермот пребывал в прекрасном расположении духа, был даже веселее, чем обычно.
– Вот как? У него были какие-то особенные причины для такого настроения?
Роджер Камминг нахмурился и поджал губы.
– Я не знаю, – отводя взгляд в сторону, вымолвил он.
«Ой, лжет! – неодобрительно подумала Тоня. – Видно же, что лжет!»