Долгожданная встреча
Шрифт:
– Габриел такой крошечный и такой славный, что язык не поворачивается назвать его иначе. К тому же нашу Александру тоже зовут по-мужски, Алекс, вот только от этого она не становится мальчиком. Габби подходит моему братику, и это не делает его девочкой, поверь.
– Никак не привыкну к твоей манере называть людей особыми именами, - вздохнул он, улыбаясь про себя.
– Ничего, я научу тебя это делать, - бодро заявила Тори и вдруг резко остановилась и повернулась к нему. Себастьян успел вовремя затормозить, чтобы не налететь на неё.
–
– Что?
– Себастьян удивленно приподнял бровь, пытаясь осмыслить её вопрос. Тори всегда перепрыгивала с одной темы на другую, что иногда сбивало его с толку, но неизмеримо восхищало, потому что её живой ум служил очередным доказательством того, что она особенная.
– Ты понял меня, - совершенно серьезно сказала она.
– Ты очень мало улыбаешься и почти никогда не смеёшься. Почему?
– Что за странный вопрос?
– И вовсе не странный. Мой отец часто смеётся и почти всегда улыбается. А ты нет.
– Он очень счастливый человек, поэтому выражает свои чувства в виде улыбки.
– Ну, вот опять, - грустно вздохнула Тори, покачав головой.
– Ты снова пытаешься все объяснить вместо того, чтобы просто чувствовать.
– Я чувствую, - тихо заявил Себа, пристально глядя на неё.
– Да неужели?
– скептически заметила Тори, изучая серьезное выражение его лица, но потом медленно улыбнулась и крепче сжала его руку.
– Потом об этом поговорим. Нам нужно взглянуть на Габби прежде, чем нас позовут на завтрак.
– Она с хитрой усмешкой взглянула на него.
– Габби - это мой братишка, Габриел, надеюсь, ты не забыл?
Себастьян не смог сдержать улыбку, от чего Тори почувствовала себя невообразимо счастливой.
– Конечно, нет. Я не забываю ничего, что связано с тобой.
Тори была рада услышать то, что доказывало его крепкую привязанность к ней.
– Вот и отлично.
– Она повернулась и пошла дальше, увлекая его за собой.
– Тебе лучше помнить обо мне, а не о своих книжках, с которыми мне, кажется, ты даже спишь.
Поразительно, но она ревновала его к книгам!
– Я не сплю с книгами.
– А в шахматы ты умеёшь играть? Папа обещал мне научить играть в эту игру, но если ты умеёшь, лучше будет, если ты сам это сделаешь. Я тебя понимаю лучше, чем других. Только пообещай, что не будешь играть по ночам.
Себа снова улыбнулся, глядя на её золотистые волосы и слушая её веселое щебетание. Она даже не давала ему возможности вставить слово, но он не возражал. Он безумно любил слушать её щебетание.
– Я умею играть в шахматы, - наконец сказал он.
– И обязательно научу тебя.
– Я так и думала!
– радостно воскликнула Тори, весело шагая к дому.
– Ты ведь останешься на завтрак? Я буду очень сильно настаивать. А потом мне нужно будет немного позаниматься, хотя я лучше пошла бы с тобой к нашему валуну. Мне там нравится больше, чем в нашей комнате для занятий.
–
Он никогда не мог возразить ей. Ни в чем.
– Чудесно! Хотя если честно, я никогда не видела, чтобы ты проявлял чувств или просто чувствовал…
Себастьян нахмурился от её заявления.
– Я чувствую многое, - тихо произнес он, но от звуков собственного голоса, Тори не расслышала его.
***
Через год все уже привыкли к тому, что Тори ходила за ним по пятам, а если пропадал Себастьян, то он обязательно был с девочкой Клифтона. Никто не видел вреда в том, что эти два безобидных существа общаются друг с другом и большую часть времени проводят вместе. Они никогда никого не беспокоили своим поведением, не вызывали осуждения или упрека родителей и никогда не ссорились.
Однажды Тори с невероятной ясностью поняла, что жизнь - это нечто большеё, чем занятия в классной комнате и семья, нечто большое и непонятное, где она могла бы затеряться, если бы не Себа.
Благодаря Виктории и Себастьяну их семьи очень крепко сдружились. Притягательность, искренность и неподкупная доброта обитателей Клифтон-холла покорили всех жителей деревушки Нью-Ромней так, что соседи просто души не чаяли в дочерях виконта, а местный викарий Гордон Хауэлл лично вызвался крестить малютку Габби. И кстати, никто не возражал против того, чтобы звать малыша его особым коротким именем, каким окрестила его сама Тори.
Вскоре образовалось нечто вроде избранного, тесного круга соседей, в который вошли Клифтоны, Ромней, Кэвизелы и Хауэллы. Это были самые преданные, самые дружные и великодушные друзья, каких знавал свет. Но их преданность никогда не смогла бы соперничать с преданностью Себастьяна к Тори.
Как-то граф Ромней предложил устроить в своем поместье состязания для мальчиков. Это был очередной приятный повод для соседей вновь собраться вместе. В играх, несомненно, должны были участвовать сыновья графа, Эдвард и Себастьян, сын викария Майкл, сын Кэвизелов Райан и два племянника лорда Кэвизела, Уильям и Джек, которые впервые приехали в Кент, чтобы навестить дядю и тетю.
Граф намеревался устроить игры в несколько этапов, а под конец вручить победителю ценный приз. Сначала предполагалось устроить бега, затем конкурс на метание дисков, и последнеё испытание на выносливость: всем участникам должны были вручить по небольшому мешочку, заполненному землей, и дождаться того, кто дольше всех продержит мешок на вытянутых руках. По общим баллам и определялся победитель.
Все тут же принялись сравнивать его затею с рыцарскими турнирами, а графиня в связи с этим предложила поступить так же, как на средневековых соревнованиях: даме выбрать себе рыцаря и повязать платок на его руке. Не думая ни секунды, Тори выхватила свой платок и подбежала к Себастьяну, который, казалось, только этого и ждал. Улыбнувшись, она завязала свой белый платок с вышитыми ею собственными инициалами на его правой руке.