Долгожданная встреча
Шрифт:
Улыбка его стала чуть шире. И ей вдруг показалось, будто она знает его очень давно. Почти всю жизнь.
– Мне нравится ваше имя, Виктория, - сказал он, глядя ей в глаза.
– Оно означает “победа”.
– Я знаю, мне папа говорил об этом. Но лучше зови меня Тори.
Он вдруг наклонил голову к плечу и тихо попросил:
– А можно я буду звать вас Вики?
Тори замерла, вскинув брови.
– Вики?
– повторила она это странное имя, словно смаковала его на вкус, и оно вдруг пришлось ей по душе.
– Так меня ещё никто не называл.
Себастьян
– Тогда я буду звать вас так.
Девочка не выдержала и звонко рассмеялась, почувствовав себя необычайно счастливой.
– Ты такой забавный, Себа… - она вдруг запнулась. У неё радостно заблестели глаза.
– А я буду звать тебя Себой, хорошо?
Он снова улыбнулся ей, от чего в груди у Тори стало теплеё.
– Хорошо.
Тори вдруг захотелось что-то сделать. Она не могла долгое время стоять на одном месте. Ей хотелось двигаться. Но ещё больше хотелось разговаривать с ним. Какое странное желание.
– Давай погуляем по пляжу, - предложила она, протянув к нему свою руку.
Уже привычным жестом он взял её за руку и повел направо, к высоким деревьям, скрывавшим небольшую бухту, в берег которой врезались большие серые камни. Он подвел её к одному плоскому крупному валуну и положил на него свою книгу.
– Это мой любимый камень, - сказал он очень серьезно.
– На нем удобно сидеть. Я часто прихожу сюда, чтобы почитать в тишине.
Тори положила свою руку рядом с его рукой на теплую гладкую поверхность камня.
– Можно я тоже буду приходить сюда? Обещаю, что не буду мешать.
Она с мольбой посмотрела на него своими серебристыми глазами.
– Можно, - пробормотал он.
– Вам можно всё…
Его палец неожиданно дотронулся до её пальца, и он быстро отдернул руку, словно что-то произошло.
Тори снова радостно улыбнулась, не ожидая, что первый день пребывания в Клифтоне будет таким запоминающимся. Подобрав юбки, она быстро взобралась на камень, устроилась на нем и весело посмотрела на него.
– А что ты читаешь?
– Это Фома Аквинский, - тут же ответил он, приподняв книгу.
– Кто?
– Это итальянский философ и теолог, который рассуждает на предмет веры.
У Тори сделалось такое выражение лица, словно он говорил на непонятном языке.
– Сколько тебе лет?
– изумленно спросила Тори, глядя на своего не в меру начитанного и умного друга.
– Мне тринадцать.
– Он снова нахмурился.
– А что в этом такого?
– Просто ты такой умный для своих лет.
Его лицо смягчилось. Он тоже присел возле неё на своем камне и открыл книгу.
– Хочешь, я немного почитаю тебе о философии Фомы?
Оглядевшись по сторонам, Тори поняла, что лучшего места на земле просто быть не может. Напротив волны медленно накатывали на золотистый песок, теплый ветерок трепал волосы, деревья тихо колыхались над их головами, создавая тень и защищая от лучей солнца. Она взглянула на Себастьяна и медленно кивнула, готовая слушать его вечно. Он читал ей
Когда же Себастьян перестал читать и поднял к ней свое лицо, он осознал, что девочка не поняла ничего из того, о чем он читал ей. Однако вместо того, чтобы рассердиться или обидеться, он снова мягко улыбнулся. Словно ему было достаточно того, что она была рядом.
Тори улыбнулась ему в ответ и стала засыпать его разными вопросами, зная точно, что он удовлетворит её любопытство. Он ведь был таким умным. Он был её другом. И она вдруг захотела узнать о нем все.
– А в честь кого тебя назвали? Кем был этот человек? У вас случайно нет среди ваших предков викингов?
Себастьян снова улыбнулся ей и покачал головой, а потом стал отвечать на каждый её вопрос с невероятной терпеливостью, которой мог бы позавидовать любой священнослужитель.
Казалось, он был готов выполнить любое её желание, любую прихоть.
И не имело значения, что они познакомились совсем недавно. Тори знала точно, что лучшего друга у неё никогда больше не будет.
Глава 2
Её дружба и привязанность к Себастьяну росли вместе с ней и становились всё сильнеё и крепче помимо её воли. И уже через месяц пребывания в Клифтоне она не представляла жизни без Себы. Тори даже не допускала мысли о том, чтобы провести хоть бы день и не увидеть его, не поделиться с ним всем тем, что с ней приключилось за то время, пока они были порознь.
Вскоре Тори узнала, что Себастьян сын их соседа, могущественного и влиятельного графа Ромней. Однако это нисколько не повлияло на её отношение к нему. Для неё Себа продолжал оставаться лучшим другом, который постоянно что-то читал и всегда знал ответы на любые её, казалось бы, самые нелепые вопросы. Он был тихим, слегка замкнутым и невероятно робким парнем, поэтому Тори обожала отвлекать его от чтения, приставать с вопросами, выводить из равновесия и заставлять бегать за ней по всему пляжу. В такие минуты он забывал свою робость и искренне веселился вместе с ней. Он казался ей живым, близким. И улыбался ей. Ей безумно нравилась его улыбка. И Тори была счастлива просто от того, что он был рядом с ней.
Она показала ему свой новый дом, познакомила со своими сестрами и родителями. Отец ласково улыбнулся дочурке и твердо пожал руку Себастьяна, тем самым безоговорочно приняв его, как это сделал в своё время сам Себастьян. Затем Тори показала ему новую детскую, где предстояло жить ещё одному члену Хадсонов. Она рассказала Себе о вечных спорах родителей, о том, как папа всегда твердит, будто родится очередная очаровательная девочка, которая наполнит его “сад”, а мать любила журить его и говорить, что он неправ, и что она непременно родит ему наследника. Себастьян внимательно выслушал все это, а потом тихо заявил: