Долгое завтра, потерянное вчера...
Шрифт:
– Но ты все же уловил ответ. И очень правильно сделал, что отказался от своего бизнеса, который приносил столько проблем и опасностей.
– Да. Тем более, что денег у нас хватает, даже нашим будущим детям останется. Будем жить спокойно.
– Да, это замечательно. А чем мы займемся?
– Друг другом. Я вот что придумал. Знаешь, сон ведь непростой. Мне кажется, тут намек на что-то духовное. А я всегда мечтал поехать на Кипр в паломническую поездку. Там ведь полно потрясающих монастырей! Православных монастырей, великолепных!
– Ой, как здорово, расскажи!- воскликнула Катя.
– Я уже все проштудировал и наметил путь. Вот, в Ларнаке есть обитель Святого Лазаря, здесь он жил и был похоронен. В храме, построенном на месте его захоронения, можно пить воду из святого источника. Он чудодейственный.
– Вот здорово! Чудодейственный источник! Класс!
– Да. Кстати, там же, в храме, можно заказать паломническую поездку по Кипру и церковную службу. А в Пафосе возле церкви Панагии Хрисополитиссы сохранились колонны римского храма четвертого века, одна из которых называется "колонна святого Павла". По преданию, здесь римляне истязали плетью привязанного
на Кипре монастырь Ставровуни. Безоблачным днем его можно увидеть почти с любой точки побережья, со стороны Ларнаки. Только разглядеть монастырские стены довольно трудно: словно высеченный из камня, Ставровуни застыл в высоте на краю скалы, и непосвященному даже не придет в голову искать его там. Можно
увидеть храма Святого креста. На территорию монастыря женщинам входить запрещается, так что тебе придется ждать меня внизу. А вот мужчины имеют возможность пройти внутрь и подняться по ступенькам к церкви. Говорят, там внутри красотища неописуемая! В центре двора есть колодец, вода в нем кристально чистая, ледяная и, конечно, священная. Потом мы с тобой поедем
обязательно в горы Троодоса, где почти на самой вершине находится самый знаменитый монастырь Кипра - Киккос. Эта поездка займет целый день. Мы выедем ранним утром, а вернемся в Ларнаку поздним вечером. По дороге остановимся, чтобы сфотографироваться возле древней оливы: ее ствол внутри совершенно пуст, но она, как ни странно, приносит плоды! Вот такое увлекательное путешествие нам предстоит.
– Ура!!! Просто супер!!! Как я тебя люблю!!! – вскричала Катя, и принялась целовать мужа…
Две недели они занимались друг другом, гуляли в парках, катались на аттракционах, играли в боулинг и в бильярд, бродили по Арбату, сидели в открытых кафушках, и говорили, говорили, но никак не могли наговориться. Потом вдруг спохватились, и спешно стали собираться в поездку, метались по магазинам, покупая все необходимое.
Но вот и настал долгожданный день. Олег и Сашка помогли запихнуть в багажник чемоданы, и поехали провожать. Насти не было – срочная работа.
Суета и шум аэропорта, толпы снующего народа, и радостное ощущение новизны – от всего этого у Кати кружилась голова. Они заняли очередь у стойки регистрации, и поднялись в Дьюти фри. Там тоже оказалось тесно от возбужденных людей. На полках было столько всего, что глаза разбежались. Вадим купил Кате духи, туалетную воду, и оранжевую тунику. Потом они спустились вниз, разыскивая своих провожатых. Сашка с Олегом уже успели пробежаться по магазину, и ждали их в зале. Вадим и Катя весело подошли к друзьям. И тут… прогремели выстрелы! Катя увидела, как падает муж, и тут же ощутила сильный толчок – Сашка отпихнул ее в сторону и закрыл собой. В следующую секунду он медленно осел на пол, на футболке проступила кровь. Катя упала в обморок.
Она смутно помнила, как ее выносил из здания Олег, как хлынула во все стороны людская толпа, задевая ее безвольно повисшее на руках телохранителя тело. Потом она пришла в себя в машине скорой помощи, и снова отключилась. Несколько раз она обнаруживала себя в белой больничной палате. Ей что-то вкалывала медсестра. И она снова засыпала. Снов она не видела, но однажды мелькнуло лицо Вадима, его губы прошептали: «где ты, Ёжик, листаешь закаты, целуешь рассветы?..» И тогда она вдруг поняла, что он умер. Она закричала и очнулась.
Тут же появилась женщина в белом халате, и снова сделала ей укол. Катя погрузилась во мрак…
Потом она стала понемногу приходить в себя. Она ощущала слабость и полное безразличие ко всему. Посещения друзей вызывали скуку, пакеты с гостинцами она раздавала соседкам по палате. Кто они, эти женщины, сколько им лет, как сюда попали – ничего это Катю не интересовало. Их разговоры сначала сливались в какое-то сплошное жужжание, но потом Катя вдруг стала различать слова, фразы, смысл. Все складывалось в какие-то картины, и вот перед глазами начало прокручиваться кино.
С койки в левом углу доносилось:
– А у меня около двух лет жили рыбки, и наступил такой психологический момент, когда чистка аквариума, геморройная смена воды, ежедневная кормежка и вообще какие-то постоянные проблемы с этими рыбками, а также нежелание моих домашних разделить эти заботы, привели к тому, что я, как герой фильма "Адаптация", воскликнула: "К черту рыб!" Но, естественно, "мы в ответе за тех..." и прочая, в общем, стала я пристраивать своих рыбок по знакомым. Среди рыбок была одна, да не рыбка, а чудо-юдо-рыба-сом. Наиболее мне симпатичная. Довольно страшный сом, надо сказать, по форме похож на ромб, на спине и хвосте – шипы, и вообще весь какой-то шероховатый. Зато в моем аквариуме он был долгожителем, оттого, что, став большим, он пожирал более мелких рыбок. Ну и вот, короче, никто не хотел брать себе в аквариум такого хищника. Потом я нашла одного своего давнего знакомого, и он согласился забрать этого крокодила к себе. Договорились встретиться в метро. Это была зима. Холодно. Я в специальный пакет герметичный налила водички, и посадила вынужденного переселенца. Потом под дубленку пакет засунула, и получился полный эффект сильно беременного живота. Но я была настолько зациклена на состоянии рыбки, что почему-то не проводила никаких таких физиологических аналогий. Стою на автобусной остановке. Тормозит машина, за рулем симпотная дамочка. Как туда-то и туда проехать, спрашивает. Я ей стала объяснять-показывать, она с жалостью так на меня смотрит (а я, кстати, не догоняю, почему), потом предлагает подвезти ("Заодно покажете, где это"). ОК, поехали. В машине тепло, уютно, музыка играет. Опускаю глаза на свой... хм... живот, то есть на сома. Он внутри, под дубленкой. Ему тоже тепло и хорошо, только он паникует, потому что не понимает, куда его везут, и вообще, что происходит. "Ну что, говорю, как ты там?" Дамочка понимающе улыбается, сентиментальная она. "Не сдох от холода?" Поглядывает на меня уже с интересом. "Смотри, веди себя хорошо, Артемка с тобой церемониться не будет, в унитаз спустит, если будешь его рыб пожирать". Да, нехорошо
Со всех сторон хохотнули. И тут же заговорила правая койка.
– А у меня как-то, давно это было, случай произошел. В общем, меня спасли: Лето было очень жаркое. Я тогда в Уфе жила. Зной страшенный, выручала лишь вода, благо ее много. Три реки окружают город - Белая, Уфимка, и Дема. Мы с пацанами со двора бегали на Белую - на Сафроновский пляж. Правда, бегали - не то слово, так как еще на катере надо было переплыть на тот самый пляж. Обычно нас было человек шесть, но в этот раз только четверо. Мастерами спорта мы не были, и поэтому плавали осторожно - зайдем поглубже, и к берегу плывем, а течение уносит вдоль... Пришли, скинули лишнее и окунулись. Потом пошли в волейбол поиграли. Еду с собой не брали, не принято было у нас это, а попить можно было из поилки, или квас купить: 3 копейки - не деньги. Накупались до посинения, благо родители даже не знали, что мы на пляже, и на раскаленный песок - пузом. Рядом молодые ребята с девчатами были. Они за нами потихоньку приглядывали, а когда Олежка заплыл слишком далеко, то один из парней доплыл до него и показал в сторону берега. Когда тень от деревьев подошла к нам совсем близко, мы решили окупнуться и пообсохнуть, чтобы отправиться домой. Нырнули, и поплыли на глубину. Зашла я примерно по плечи и, оттолкнувшись от дна, легла на воду. Показалось страшно холодно, и все. Но вот перед глазами зеленая вода, и через нее высоко-высоко где-то пятно солнца... А руки не поднимаются, и очень хочется свернуться в клубок. Парни, что рядом отдыхали, тоже, оказывается, на прощание решили искупаться, и один из них вошел в воду не со всеми, а в стороне, ниже по течению. Он отплыл от берега, и тут же вышел обратно с русалкой... Река принесла меня ему прямо в руки. Волосы почему-то были расплетены и облепили меня так, что не сразу поняли, кого он выловил. Откачивать меня не было нужды, так как воды я не наглоталась ни капли. Женщина, которая подбежала сразу, как увидела парня с ребенком на руках, объяснила, что это был спазм. Я попала в струю очень холодной воды... Там много родников было. Парня звали Виктор. Когда через несколько лет мы с ним встретились, он долго меня разглядывал, а потом сказал: «Повезло кому-то, что ты мимо не проплыла», - и широко улыбнулся.
– Очень интересно, - заговорили на койке рядом с Катей. – А я по молодости очень любила варенье варить. Муж у меня сладкоежка был, вот я его и баловала… О чем это я?.. Да… Как говорится: у хорошей хозяйки и клоп - лошадь. Клопов не было, а поразить молодого мужа своими способностями по части ведения хозяйства очень хотелось. Надумала я сварить особенное варенье. Тогда во всех " Работницах" печатали всевозможные рецепты. И я наткнулась на рецепт "царского". Уж и не помню подробности рецепта, но крыжовник должен был присутствовать обязательно. И поехала я в деревню за этим самым крыжовником. В деревне у нас был маленький домик и небольшой сад. И ехать до той деревни в один конец около пяти часов. Сначала на метро до Киевского вокзала, потом до Балабанова часа два. Сойдя с поезда, надо было вприпрыжку бежать на автобус, который, едва дождавшись электрички, тут же торопился уехать. Если повезло — можешь сесть, если нет — не барыня, и постоишь. Благо ехать недалеко — минут сорок. А там уже другая припрыжка: на автобусную станцию — взять билет на следующий автобус. И вот автобус взят с боем, все стиснуты, сумки на коленях, в проходе, все счастливы. Едем. Постепенно начинаются разговоры, и узнаешь все новости: кто родил, кто женился, кто умер, у кого дом сгорел; при скорбном сообщении все начинают вздыхать и поджимать губы, а через пяток минут начинаются всякие байки. Любила я ездить в таком автобусе. Приезжаю, сыночек на зыбких ножках пытается бежать ко мне навстречу. Только осваивал ходьбу. Делимся новостями, пьем чай, много. Мой покойный папа пил чай с полотенцем на шее, и обязательно из самовара, и конечно, с вареньем. На следующий день все рвем крыжовник — мою идею сварить "царское варенье" одобряют и охают, представляя, как изумится мой молодой муж, и как строгая свекровь улыбнется. Еду обратно. Все то же самое, но уже с полным ведром крыжовника, правда, удается сесть. Долго ли, коротко, приезжаю домой. Если кто знаком с таким рецептом, тот знает, что у каждой ягоды надо обрезать хвостик и остатки цветка, то есть обрезать с обеих сторон, а потом эту же ягоду проткнуть. А этой ягоды — целое эмалированное ведро. Дня два я стригла, прокалывала, и варила. И наварила я этого варенья килограмм 40. Все емкости, какие были — заполнила и расставила и под кровать и под тумбочку, где только могла — жили в комнате, в коммуналке. Муж в то время писал кандидатскую и сидел дома, подрабатывая репетиторством. Надо сказать, что все его ученики поступали в институты, и слава о нем была небывалая. Народу приходило много. Так что варенье было как нельзя кстати. Квартира была всего из двух комнат, с соседями мы жили дружно. В довольно большой квадратной прихожей я положила широкий кусок дорожки. И вот в один прекрасный день я уехала на работу. В середине дня раздается звонок, звонит муж и говорит мне: "Ты знаешь, я сделал полку в прихожей, и повесил ее." - "Ну, молодец" - "Я поставил на нее все варенье "- "Хорошо", и после секундной паузы я слышу: "Она упала". Сказать, что я побледнела — не сказать ничего. Я стала серо-синей. Мои сослуживицы только спросили : "Кто умер?" - "Варенье". Хорошо, меня не было на тот момент дома. Разбились все банки, осталось чуть-чуть в кофейнике. А дома муж, глядя на всю гору разбитого варенья, которая аккурат улеглась на эту самую дорожку, не растерялся, а стал усиленно пить чай. Потом стал заметать следы. Когда я приехала домой, уже не было ни полки, ни варенья, а дорожка сохла во дворе на заборчике. И я поклялась: "Что бы я когда-нибудь еще!.." С тех пор варенье я не варю…