Долгое завтра, потерянное вчера...
Шрифт:
Проснулась она уже далеко за полдень. Приняла душ, и вошла в гостиную. Валя накрыла стол. Сегодня на завтрак были горячие пирожки с творогом, бананово-молочный коктейль, груши, и земляничный чай. Вскоре к ней присоединился Олег, потом приехала Настя – у нее прямо чутье какое-то, всегда является к трапезе. Она с ходу начала рассказывать про очередные выходки своего кота Батона. Сегодня он спрыгнул со шкафа ей на голову, а когда она завопила от неожиданности, метнулся к окну и повис на шторе, которая не преминула оборваться – котяра-то весьма увесистый.
– Не понимаю, зачем нужен кот в квартире, своих забот, что ли, мало? – пробурчал Олег.
– Да чего ж тут не понятного-то? – удивилась Настя. – Ты разве не знаешь, что кошки просто классные существа! Во-первых, существует
– Ну, благодарю за лекцию, - Олег привстал со стула и поклонился. – Сейчас помчусь заводить кошку, или сразу тигра, он крупный, сразу от всего вылечит, если не сожрет.
Катя смотрела на Олега, на его большую сильную фигуру, на лучистые глаза, и ее захлестывало волнение. Она боялась признаться себе в том, что с ней творится. А Олег то и дело взглядывал на нее с затаенной страстью. И Катя мысленно ответила ему: «Мне, также как и поэтессе Марине Цветаевой, важен «роман душ», а не «роман тел». Она совершенно точно выразилась. Именно «роман душ». Что у нас с тобой и происходит. И не будем опошлять даже в мыслях. Не забывай, что я – жена Вадима».
– Олег, а у тебя есть женщина? – спросила вдруг Настя, и кокетливо поправила прическу. Ее темные волосы сегодня особенно блестели.
– Была, - ответил он.
– Она носила серьги в виде пчелы. Однажды она оставила их на тумбочке, и я пытался прибить их газетой. Страшные штуки…
– Ну, так я не досказала о кошках самое интересное, - снова оседлала своего конька Настя. – А вы знаете, например, что кошки впитывают в себя ментальную матрицу того, кто когда-то жил в доме, очищая, таким образом, в квартире энергетическую атмосферу от кармических накоплений живших здесь людей. Ментальная матрица, она же, по сути, является связывающей человека схемой. Именно она регламентирует, как он должен чувствовать, мыслить и поступать…
– Ну, пошло-поехало, - перебил ее Олег. – Все это бред собачий.
– Измышления какие-то, от лукавого это, - поддакнула ему Катя.
Тут запел Катин мобильник. В трубке раздался голос Вадима:
– Выйди во двор.
Она резко вскочила и бросилась в коридор, и, не дожидаясь лифта, помчалась вниз по лестнице. Возле подъезда стоял внедорожник «Кадиллак» цвета переспелой вишни, дверца была распахнута, и осунувшийся, но веселый Вадим смотрел на нее, ослепительно улыбаясь. Она кинулась к нему, села рядом. И провалилась в омут его нежности, объятий, поцелуев.
– Я соскучился, - шептал он. – Я ненадолго, всего на миг, я потом тебе все объясню…
Этот миг слишком быстро закончился. Вадим уехал, а она, ошалевшая и счастливая, словно остолбенела возле подъезда. Тут появился Олег, удивляясь и не понимая, что произошло. Он попытался расспросить Катю, в чем же, все-таки, дело, но, так и не добившись вразумительного ответа, увел ее домой.
Олег усадил почти невменяемую Катю за стол, и громко спросил:
– Так, может, ты все же расскажешь нам, что случилось? У тебя такой вид, будто ты с Каменным Гостем пообщалась.
– С Вадимом, - тихо произнесла она.
– Что-о?! – заорали все недружным хором.
– Опять этот… чулачакви? – опешила Валя. – Он звал тебя с собой?
Этой ночью она не могла заснуть. Олег тоже. Они молча пили чай на кухне. Олега настораживало ее тревожное состояние, ее внутреннее напряжение, он боялся нового нервного срыва, и пытался развлечь ее. Но на все его шутки она никак не реагировала, и тогда он попросил:
– Расскажи мне
– О детстве? – И тут она встрепенулась. – Ну, слушай. Помню лето. Ночью прошел дождь, и день обещает быть жарким. Я вдыхаю полной грудью пряный аромат цветов неведомого мне кустарника, одним движением руки срываю складывающиеся веером маленькие листья с черенка, подбрасываю их, ловлю. Я уже взрослая, и поэтому в детский сад иду одна – так же, как и некоторые мои друзья, у которых ворота детсада в двадцати метрах от подъезда дома. Мама, собираясь на работу, поглядывает на меня из окна второго этажа. Вопрос воспитательницы «Где справка?» меня обескураживает. Я не знаю, что ответить, а она немедленно отправляет меня домой и наказывает без справки не возвращаться. Ведь я недавно болела, просто покашливала, и мама оставила меня дома на пару дней, врача не вызывали. «Без справки не пущу, иди за родителями» - прозвучал приговор. Послушная, я топаю назад, но понимаю, что мама и папа уже наверняка ушли на работу. Навстречу задорно шагает Нинка, она тоже самостоятельно ходит в детский сад. У меня моментально зреет хитроумный план. Задаю ей вопрос в лоб – «справка есть?» - конечно, нет. Тогда я заявляю, что в группу ее все равно без справки не примут, что можно туда даже и не ходить… И мы совершаем побег. Ощущение АБСОЛЮТНОЙ свободы, которое я испытала тогда, больше никогда не повторялось. На далекой запретной улице (но мы это знаем) растет черемуха, – ее черные ягоды с терпким вяжущим вкусом манят нас, и мы смело пересекаем дорогу в две полосы... Сидя высоко на дереве, с удивлением обозреваем окрестности. Пальцы рук и язык уже давно черные от ягод… Месить босыми ногами грязь в глубокой луже - удовольствие необыкновенное, особенно, когда остальным детям из группы это делать категорически запрещается. …Прогулка через железнодорожный переезд, подкладывание камешков на рельсы и наблюдение с близкого расстояния за несущимися составами нас окончательно утомляет… Голод , оказывается, не тетка… И Нинка вспоминает, что ключ от ее квартиры обычно лежит под ковриком у двери. Там мы его и находим. В отличие от меня, Нинка умеет зажигать газ. Полпачки масла и одно яйцо – на сковороду… Разносится волшебный запах, все скворчит… Мы макаем хлеб в уже теплое масло, доедая яичницу, пьем квас и идем прыгать на большой кровати в спальню ее родителей… Когда становится непонятно, чем себя еще занять, Нинка предлагает покурить (курит ее отец, и она тайком от родителей из простого любопытства уже научилась это делать). Я слегка сомневаюсь, стоит ли... Но Нинка закуривает, демонстрируя мне, что это легче легкого. Я беру сигарету в рот и глубоко вдыхаю. Дым проникает во всю меня, в глазах темнеет, я кашляю, воздуха не хватает, комната плывет, моя единственная мысль – это всё… Стакан воды возвращает меня к жизни. Но горечь сигареты остается во рту еще какое-то время, меня подташнивает. Мы вновь идем на улицу есть терпкую черемуху, но уже ту, что растет совсем рядом… Мне повезло, что приехал дедушка и спас меня от маминого и папиного гнева, а воспитательнице не повезло – больше в детском саду я ее не видела…
– Как красиво ты рассказываешь, я будто тоже там был, с тобой, - произнес Олег, не сводя с нее блестящих глаз.
– Это меня после встречи с Вадимом прорвало, - отозвалась Катя. – А теперь меня дремота одолевает, пока.
Она встала и скрылась в спальне. За окном зашумело – на город обрушился ливень. Под шум воды она уснула, ей снилась черемуха, и разговор птиц (они, почему-то, изъяснялись по-человечьи):
– Вот была жизнь раньше, сплошной рай: РАЙком, РАЙисполком, а сейчас сплошной ад, куда ни плюнь – всюду АДминистрация.
– А давай слетаем в Испанию, - сказала вторая птица.
– «Испания» в переводе означает «Земля Кроликов».
– А у белых медведей черная кожа, - пропищала подлетевшая пичужка. Она села на ветку и принялась склевывать маленькие черные ягодки.
Тут Катя проснулась, и долго лежала с открытыми глазами. Сон пропал. Она встала, накинула на плечи халатик, и прошлепала на кухню. За столом сидел Олег и мрачно дымил. В пепельнице высилась горка окурков.
– Привет, - сказала Катя. – Не спится?