Долгое завтра, потерянное вчера...
Шрифт:
– Не знаю.
– На твоей койке Аня лежала, вчера выписали. Она прикольная такая, ей операцию хорошо сделали, все нормально.
– А тебе?
– Что?
– Ну... операцию...
– Не, обошлось. Боишься?
– Нет.
– Врешь.
– Вру. Я не знаю, что со мной. Живот болит. Может, аппендицит?
– Хочешь, уголок загну?
– Чего?!
– Ну, уголок постели - на быструю выписку, мне Анька так загнула, я завтра ухожу, да ты в детстве-то в больнице хоть лежала?
– Ну,
– Ну... Загибали?
– Загибали, только это все фигня.
– А я верю. Хочешь, поеду домой, загну. Только отогни, когда я домой приеду, а раньше нельзя - примета!
– Помню.
– О! А эта толпа, видимо, к тебе. Ладно, я пошлепала в свою палату.
Это пришли Олег, Сашка, Настя, Валя. Выложили на тумбочку пакеты с фруктами, соками, заговорили все разом.
– Не волнуйся, Вадим жив! – выпалила Настя. – Мы были на опознании, тело не его, парнишки какого-то. Видимо, мобильного воришки. Спер он мобильник у мужа твоего, наверно, вот и все. Ты поправляйся, давай.
– Как ты себя чувствуешь?
– Говорил с твоим врачом, диагноз пока неизвестен.
– Кать, а может, это инфекция от огурцов. Я в инете читала, что в Европе тысяча с лишним людей заразилось опасной кишечной инфекцией от испанских салатных огурцов. Они и у нас продаются. А в Германии уже умерло от этого одиннадцать человек.
– Ты бери огурчики-то, кушай, свеженькие. Все мытое…
Наконец, они ушли, окончательно утомив Катю. Начался обход.
– Как дела?
– Ничего...
– Ложись ровно. Здесь больно?- пальцы хирурга надавливают на живот.
– Нет.
– Здесь?
– Немного.
– Здесь?
– А-а-а!!!!!
– Лед ей на область живота! Кровь - cito!! И везите на УЗИ. Посмотрим. Пока неясно.
Прошло часа три. Консилиум......
– Как дела? Болит?
– Да, так же.
– Лейкоциты повышаются, формула крови пока без изменений. Сестра! Температура пациентки?
– Тридцать семь и три.
– По узи нет данных за нагноение, нет свободной жидкости в брюшной полости. Ждем. Наблюдаем. Но, похоже, не обойтись без лапароскопии.
– Здрассьте. Нате вам... Ну, вот и началось... Диагноз неясен. Мило... – пробормотала Катя.
Потом к ней заглянула девчонка из соседней палаты, теперь уже знакомая.
– Ну? Чего?
– Ничего. Ждем. Наблюдаем.
– А-а. А уголок я тебе загну. Утром уезжаю.
– Так меня, может, к ночи в операционку укатят, а потом я в реанимации буду....
– Все равно загну, вернешься и отогнешь.
Дверь за ней закрывается. А потом в течение ночи открывается и закрывается неоднократно дежурной бригадой хирургов.
– Стабильна. Интоксикация не нарастает. Сохраняется повышенная температура, кровь без существенной динамики.
– Стабильна, боли прежние, сомнительные симптомы Щеткина,
– По крови - признаки обезвоживания. Рост лейкоцитов. Формула крови без существенных перемен. Боли прежние, ухудшения в хирургическом статусе нет. Диагноз остается неясным. Думаю, надо готовить ее к лапароскопии...
– В анализе крови, взятом в динамике, рост лейкоцитов, изменения в формуле... со сдвигом...
Катя слышала словно сквозь забытье:
– Вправо....
– Как вправо?
– Вправо…
– Диагноз неясен, аппендицит ставим под вопросом. Начинаем сначала...
– Еще раз, как начинались боли?..
Ночь прошла. В окнах светло. Утром забежала та девчонка и загнула угол постельного белья, прошептав:
– На удачу, часа через три отогнешь, ясно? А лучше через четыре, чтоб наверняка.
– Ага. Спасибо, - слабо прошелестела Катя.
Девчонка махнула ей рукой, и исчезла за дверью. Боли стали меньше. «Пойти умыться, что ли... Температура, сволочь, не думает снижаться. Хирурги решили не резать. Ждут. Покой. Холод. Голод…»
В ванной комнате в зеркале отражается лицо героини "Восставших из ада". За ночь осунулась, фиолетовые круги под глазами... Вернулась в палату... Застала санитарку, весело махающую тряпкой в палате и... аккуратно застеленную кровать....
– Я те устелила, иди, ложись, чего встала-то? У тебя режим строго постельный, ясно?
Катя послушно легла.
Соседке по палате охота поболтать:
– Прибежала, чумовая, с утра, тебе всю кровать задрала.
– Она уголок загнула. Примета такая. На быструю выписку.
Бабка молчит. Потом не выдерживает.
– А в приметы, что ль, веришь?
– Не во все.
– А в кошку черную?
– Я их люблю.
– Кошек?! Тьфу, нечисть....
– Да вообще, живность люблю.
– А в какие тогда веришь?
– В другие.
Бабка опять замолчала.
– А уголок?
– Что, уголок?
– Ну, сама говоришь, примета такая. Работает?
– Не знаю. Детские сказки. В детстве верили.
– Тебе-то вон загнули.
– Бабка обиженно пожала губы, - а я-то уж давно тут. Все обследуют да обследуют. А диагноз все неясен...
Снова начался обход.
– Наблюдаем. По клинике и анализам - регресс. Но ты не радуйся особо, все может начаться снова...
У бабкиной постели часть разговора был на латыни.
– Чего они сказали-то? На каком-то языке, чтой-то...
– На латинском. Сказали, нормально, пообследуют еще...
– Латынь? Знаешь?
– Знаю чуть-чуть. Еще английский, испанский с итальянским - но немного. Я же переводчица.
– Все мудрено. На русском нормально бы говорили.
Бабка вздохнула и замолкла ...