Долгий сон
Шрифт:
— …
— Вера, голубка, душевно сочувствую… Ну понятно. Сейчас буду. Слушай, пусть только никто там ничего не трогает из вещей Мод, ладно?
— …
— Ну-ну. Я не прощаюсь.
Тайри положил трубку, потер глаза ладонью и прошелся по конторе.
— Ждешь одного, так на тебе, валится другое. И как это ее угораздило взять да помереть? — Он мрачно поглядел в окно. — Вот незадача. Вере не поднять дело, больно молода… На такую работенку требуется крепкая баба. — Тайри подошел к двери. — Джим, — позвал он.
Вошел Джим, все еще в белом халате.
—
— Господи! — охнул Джим. — От чего?
— Док говорит, что-то с сердцем.
— Что ж, Тайри, случается и такое, — рассудительно заметил Джим. — Послать за ней? Выписал доктор Брус свидетельство о смерти?
— Док сейчас там. Почитай, тридцать годов я знал Мод. Надо ехать. — Тайри надел шляпу. — Пуп, посиди тут, пока я вернусь. Я скоро.
— Я хочу с тобой, пап.
— Лишнее. Это же тут, под боком. Притом в Черном поясе. Да и док там, — сказал Тайри. — Просто не надо, чтоб кто-нибудь рылся в вещах Мод, покуда неизвестно, кто это кругом шныряет, такой прыткий.
— Ты только, Христа ради, осторожней!
— Хорошо, хорошо… Джим, скажи там, пускай Джейк и Гьюк через полчасика подадут к Мод катафалк, ладно?
— Есть, Тайри, — озабоченно сказал Джим.
Тайри задержался в дверях, сунул в рот свежую сигару и поднес к ней зажженную спичку.
— Ох и устал я, — проворчал он.
— Пап, ну давай я это проверну вместо тебя, — попросил Рыбий Пуп.
— Нет, Пуп. Тут нужно, чтоб я сам.
— Ну, как хочешь.
— Жди, я недолго.
Рыбий Пуп задумчиво проводил глазами его машину, ясно представляя себе, как Тайри кладет на колено пистолет, когда переключает передачу. Да. Наяву и во сне ты живешь, ты дышишь страхом. Где-то там, в серой пустоте, вечно подстерегает враг, это он распоряжается твоей судьбой, укорачивает крылья твоим стремлениям, определяет твои цели, клеймит каждый твой шаг чуждым тебе толкованием. Все дни твои ты проводишь в стане врага. Поклоняешься его кумирам, говоришь на его языке, сражаешься его оружием и умираешь чаще всего тою смертью, какую он изберет для тебя. Неужели всегда так будет, думал Рыбий Пуп. Чернокожие платят людям с белой кожей такую дань, какою не удостаивают даже Бога — ведь Бога можно порой забыть, но о белом недруге нужно помнить постоянно. Бог только после смерти воздаст тебе по делам твоим; суд белого ты чувствуешь на себе ежечасно.
Рыбий Пуп устало опустился на стул, придавленный тяжестью этих дней, урожайных на смерть. А теперь вот еще Мод Уильямс… Просто в голове не укладывается. Он сухо усмехнулся одними губами, вспомнив ночь, когда Тайри поднялся с ним на бугор, чтоб показать Черный город, а потом повел его в объятья Веры — и каким лукавством искрились глаза Мод, когда она спросила, понравилось ли ему у нее… Бывают на свете люди, над которыми, кажется, не властна смерть, из их числа была и Мод Уильямс, со своим кудахтающим смехом, похабными шуточками, вольными понятиями, со своею хитростью и деловой хваткой.
Рыбий Пуп услышал, как на крыльцо бросили вечернюю газету, и сходил
ВЫСШИЕ ЧИНЫ ПОЛИЦИИ ОТРИЦАЮТ СВОЮ СВЯЗЬ С ВОРОТИЛАМИ ПРЕСТУПНОГО МИРА.
Сегодня, вслед за нападением со стороны неизвестных лиц, которому подвергся утром секретарь суда Альберт Дэвис, в муниципалитете царил переполох. Обвинения в адрес высших городских властей сменялись контробвинениями.
Мэр Уэйкфилд открыто призвал Харви Макуильямса огласить во имя общих интересов имена, фигурирующие в документах, которые он в качестве вещественных доказательств обещал передать в большое жюри. По-видимому, именно эти документы находились в запечатанном конверте, изъятом сегодня утром на улице у секретаря суда Альберта Дэвиса.
Мистер Макуильямс отказался дать подобную информацию, утверждая, что в противном случае он поставил бы под угрозу жизнь тех, от кого ее получил.
Начальник полиции Джералд Кантли заявил, что из слов Макуильямса следует, будто всякий, кто захочет помочь работе большого жюри, подвергает опасности свою жизнь, и эти слова нужно расценивать как попытку бросить тень на работников полицейского ведомства…
Рыбий Пуп понимал, что это означает: начальник полиции вызывал Макуильямса на то, чтобы прямо назвать Тайри, и намекал, что никакого Тайри не будет в помине, если раскроется, что Тайри предал его. Да, грызня между белыми шла вовсю… С тех пор как уехал Тайри, прошло больше часа. В конторе зазвонил телефон. Рыбий Пуп взял трубку.
— Похоронное бюро Таккера слушает.
— Пуп, это ты? — раздался знакомый женский голос, и Рыбий Пуп почувствовал, как волосы у него на голове встают дыбом.
— Кто говорит? — спросил он с таким ощущением, что погружается в страшный сон.
— Пуп, это Мод…
— Что-о? — заорал он. По спине у него побежали мурашки, все поплыло перед глазами. Не сознавая, что делает, он вскочил и крепче вцепился в телефонную трубку.
— Это Мод, — жалобно повторил голос. — Тебе надо ехать сюда… Срочно!
— Кто говорит, я спрашиваю? — повторил он медленно, чувствуя, как все путается у него в голове.
— ДА МОД ЖЕ, СКАЗАНО! — крикнули в трубке. — Случилось несчастье! Приезжай сию минуту!
— Н-но, слушай… Как же так… А док звонил… И Вера тоже сказала, что ты у-умерла…Шутки вы шутите, что ли? — спросил он, чуя, что неминуемая беда уже подкралась совсем близко.
— Пуп. — Голос у Мод был прерывистый, задыхающийся. — Я сейчас не могу объяснять. Ты, главное, приезжай! Тайри ранен! Его сюда заманили,Пуп!
У Пупа глаза полезли на лоб.
— Г-где папа? — тупо спросил он, напрасно стараясь собраться с мыслями.
— Приезжай скорей, Пуп! Тайри ранили полицейские!
Пол качнулся и стал уходить у него из-под ног. Голова трещала от натуги. МОД ЖИВА! События этого вечера промелькнули у него перед глазами: от Мод позвонил доктор Брус сказать, что она умерла, и Тайри кинулся к Мод…