Долгий сон
Шрифт:
— И что же дальше? — опять спросил Рыбий Пуп, смаргивая слезы.
— Привели дока сюда, а он плачет, — скороговоркой зашептала Вера, округлив глаза, будто заново видела все, что произошло. — Думал, его собрались убить. Приставили ему к голове пистолет и говорят: звони Тайри, скажи, Мод захворала. А второй раз велели сказать, что будто мама померла и чтоб Тайри приезжал за мамиными бумагами. Если б док не сделал, как велят, его бы застрелили.
Да, верно… То-то он тогда удивился, отчего у доктора Бруса такой странный голос! Рыбий Пуп вытер глаза; они с Тайри ждали беду с
— Потом стали меня принуждать, — продолжала Вера. — Я реву, слова не могу выговорить, а они мне — вот и хорошо, что ревешь, больше похоже на правду… Ох, Пуп, а у меня уже прямо ноги подламываются. Упала и ничего не помню. Потом чувствую, мне мама в лицо брызгает водой… Полицейские все поминали про какие-то чеки… Тут скоро приезжает Тайри. Доку надели наручники и заперли его на кухне, а меня заставили идти открывать дверь. Я Тайри шепчу, а он не слышит… Спрашивает: «Где Мод?» А я ему: «Там, в гостиной…» Не говорю, что померла, думаю, может, он догадается. А он — нет… Как открыл дверь в гостиную, так в него сразу и выстрелили. Только и ждали того. И сразу — вон из дома. Стали на улице и всех предупреждают, что в дом заходить нельзя, пока не приедет начальник. — Вера умолкла и нагнулась к Тайри: — Тайри, скажи ему, так все было?
Рука на покрывале двинулась и вновь легла неподвижно.
— И давно это все было? — спросил с порога Джим.
— Уже больше часа прошло, — тихо сказала Вера.
— Сколько же крови он потерял за это время, — простонал Рыбий Пуп. Он обернулся к Джиму. — Посмотри, если это начальник, может, он даст нам позвать врача.
— Доктора Адамса надо, — подсказала Вера. — Он тут близко.
— Ладно. — Джим вышел.
Рыбий Пуп накрыл ладонью холодный, влажный лоб Тайри и уткнулся лицом в одеяло.
— Не надо, сынок, все равно ничего не поделаешь, — с трудом проговорил Тайри.
В коридоре послышался громкий мужской голос. Рыбий Пуп встал и подбежал к двери. Перед ним, суровый и неприступный, стоял начальник полиции Кантли.
— А-а, это Пуп здесь.
— Сэр, к папе надо вызвать врача, — умоляющим голосом сказал Рыжий Пуп. — Пожалуйста.
— Прежде всего успокойся и возьми себя в руки, — холодно оборвал его начальник полиции. — Не надо распаляться. Чтобы не получилось, как с Тайри… В него никто не собирался стрелять — понятно? — если б он сам очертя голову не кинулся на моих людей с пистолетом. Так что остынь. Джим этот ваш уже пошел за врачом.
Рыбий Пуп еле сдержался, чтобы не крикнуть: «Вранье!», но только прошептал с упреком:
— Он уже больше часа истекает кровью.
— Ну и сам виноват, черт возьми, — отрезал начальник полиции. — Налетел на моих людей с пистолетом, его и угостили. Когда ниггер взбесится, пусть от нас не ждет потачки.
Рыбий Пуп глотнул, зная, что все было не так. Но Тайри уже предупредил его, что ничего не поделаешь. Он вздохнул, отвернулся и пошел назад; Тайри, приподнявшись на локте, смотрел на него в упор запавшими, красными, потухшими глазами. Он понял, что отец слышал его разговор с начальником полиции.
— Подойди поближе… — с натугой прошептал Тайри. Он опять бессильно
— Папа, — снова расплакался Рыбий Пуп.
— Сынок, ты их не береди… Увидят, что ты собрался мутить воду, — убьют. Молчи про то, что они надо мной сотворили.
— Не нужно, пап. Не говори ничего. Сейчас придет врач…
— Сынок, ведь наша взяла! — страстно зашептал Тайри. — Я победил! И денежки мои им не достались, и начальнику этому теперь каюк… Вот увидишь. Я с ним, гадом, и лежа в могиле сквитаюсь. А ты, смотри, держись без меня. Что загубили они меня, про то ты не думай. Мы победили, вот что главное…
Одышливое бормотание Тайри нагнало на Пупа такой страх, что он оглянулся через плечо удостовериться, нет ли рядом начальника полиции. Но в комнате, широко раскрыв измученные, полные страха глаза, стояла одна Вера. Рыбий Пуп прильнул к руке Тайри, глядя, как под ним растекается лужа теплой крови. Слезы хлынули у него из глаз с новой силой.
— Они нарочно хотят, чтоб ты истек кровью, — выдавил он, стиснув зубы.
— Тс-с! — остановил его Тайри; видно было, что его покидают силы. — Я сейчас тебя спасаю, сын. Делай, что они скажут.Пока им нечего бояться тебя, они к тебе не привяжутся… Нужды ты никогда знать не будешь… Видишь, конверт? Это мое завещание. Что тебе будут говорить — ты показывай, будто всему веришь. Погоди, покуда все уляжется…
— Хорошо, папа.
— Доктор пришел. — В комнате появилась Мод, за ней — коричневый старичок с черным саквояжем в руке.
— Кто ж это тут у нас? — спросил врач. — Ба, Тайри?
— Он самый, — еле слышно отозвался Тайри.
— Э, милый, местечко-то здесь для вас совсем неподходящее, — сказал врач и, опустив на пол саквояж, примостился на краю кровати. Он взял руку Тайри, нащупал пульс и стал молча считать, глядя на часы. Потом бережно положил обратно безвольную руку, расстегнул на Тайри рубашку, внимательно осмотрел окровавленную грудь и поднял голову.
— Позвоните в больницу, пусть пришлют сделать переливание крови, — распорядился он.
— Я позвоню, — сказал Джим и вышел из комнаты.
За дверью маячила рослая фигура начальника полиции; Рыбий Пуп знал, что белый дожидается, когда умрет Тайри. Живой Тайри был сейчас опасен, как никогда: ведь он мог рассказать, при каких обстоятельствах в него стреляли. Боже мой, с какой наглой уверенностью держится человек, заманивший в засаду его отца! Он вздохнул. Как могло получиться, что ни он, ни Тайри не заподозрили подвоха, когда позвонил доктор Брус? Просто отупели от усталости, подумал он.
— Давайте-ка, Мод, снимем с него рубашку, — сказал врач.
Рубаху разрезали, и Рыбий Пуп увидел на груди у Тайри две зияющие раны, из которых с каждым ударом сердца толчками сочилась кровь.
— По пуле в каждом легком, — проворчал доктор, прикладывая к ранам марлевые тампоны, чтобы остановить кровь. Накрыв Тайри простыней, он встал, ласково взял Пупа за руку и вывел из комнаты.
В коридоре им встретился Джим.
— Сейчас машину пришлют из больницы, — сказал он.