Долгий путь домой

Алфеева Елена

– Ты даже глупее чем кажешься. Ситуация давно вышла из-под твоего контроля. Вы выстрелили больше десятка раз и где сейчас ваши иглы?- она кивнула на пол.

Волк нахмурился. В глубине дома послышался невнятный шум.

– Хозяин!- окликнул его один из бойцов,- Сюда идут…

Волк с ненавистью глянул на Велену. Он понял, что у него больше не будет возможности вывести её отсюда.

– Убить её!- отдал он приказ.

Все пятеро нажали на спусковые крючки своего оружия. И тут же упали на пол, с криками хватаясь за простреленные части своего тела. Каким-то непонятным образом все пули, которыми они выстрелили попали в стрелков. Особо непонятливые, продолжали снова и снова нажимать на спуск, целясь в невредимую Велену.

Позади всех привалившись, спиной к стене, в луже собственной мочи и крови скулила Любка.

Постепенно все израненные

и окровавленные люди стали растворяться и будто впитываться в пол и стены комнаты. Исчезли пятна крови со стен и потолка. Иглы, пули, тела, оружие… Всё стало гомогенизироваться и исчезать. Через несколько минут, не было ни каких признаков, что здесь только что произошло массовое убийство. В коридоре и на лестнице действительно слышались шаги. В дверь аккуратно постучали.

– Извини, за беспокойство,- в дверях стоял охранник,- я слышал шум. У тебя всё в порядке?

В каком порядке? На юном лице царевны появилась кривая грустная улыбка. Какой теперь у неё будет порядок? Разве, еще несколько месяцев назад, она могла представить, что способна убить только силой мысли? А потом расщепить материю, из которой состояли тела шестерых человек, и совершить слияние с другим материальным объектом - домом? Она вздохнула.

– Да. Ни чего серьёзного, Вьюг. Всё в порядке. Иди к себе.

32 глава

За несколько дней до бракосочетания я и всё семейство Баскаков переехали в Олафу и поселились в городском княжеском доме. По странному стечению обстоятельств ни кто не предложил мне остановиться в царском дворце.

Дом Баскаков был достаточно большим, чтобы приять, как минимум, полсотни гостей. Для меня эти несколько дней превратились в настоящий спа-марафон. За всю мою жизнь, в то время когда я была простым программистом Катей Королёвой, меня ни когда столько не намывали, скребли, подпиливали и депилировали, массажировали и умащивали ароматными маслами. Наконец, одним ранним утром мои прекрасные, сильно отросшие, волосы уложили в замысловатую прическу и повезли в Храм Верховного Первотворца. Из одежды на мне была сложно собранная туника из одного очень длинного и широкого куска ткани из тончайшего, ослепительно белого, льна, сколотого одной единственной шпилькой на груди так, что выдернув эту шпильку, рассыпался и весь наряд. На ноги были надеты маленькие туфельки балетки, мягкие как чешки. Поверх наряда на плечи накинули белый плащ, на несколько метров тянувшийся шлейфом позади.

До Храма меня сопровождали три женщины из рода моего жениха. Мы ехали в открытой карете через шеренгу гвардейцев, отгораживавших вопящую от восторга толпу. Масса людей махала руками, букетами цветов и флагами рода Дивеев и Баскаков. Фактически это было моё первое публичное появление в качестве правительницы этого мира. По бокам от кареты, верхом, ехали, сверкающие золотыми доспехами и в роскошных головных уборах, служители храма. По обычаю этого мира жених и невеста приезжали в храм раздельно, поэтому Златан ехал в такой же карете, но с противоположной стороны города.

Храм, как выяснилось, был расположен внутри большой горы, в пещере. Вернее это была целая анфилада пещер. Арки и коридоры словно светились, приглашая меня пройти. Я ни когда не была здесь и не знала куда идти, но кокой-то неведомый маяк словно тянул меня дальше и дальше вглубь горы, безошибочно указывая путь. Постепенно от меня отставали, сопровождавшие от дома Баскаков жрецы, и когда я дошла до места проведения церемонии бракосочетания, их осталось не больше двадцати человек. Я догадалась, что остальные просто не смогли пройти. И там где для меня была открытая дорога, гостеприимный путь, для большинства людей была каменная стена пещеры. Те, кто прошли со мной до главного зала, были жрецами самых высших ступеней и очень сильными магами.

Главный зал был похож на амфитеатр, размером с футбольное поле, с несколькими концентрическими террасами, уходящими ввысь. На верхней террасе вдоль стен стояли люди. Мужчины, женщины, подростки, и даже дети четырёх-семи лет. Должно быть, это цвет магической составляющей этого мира, Роды волхвов. Их было не меньше нескольких тысяч, но при этом в пещере не было ощущения столпотворения. Солнечный свет проникал из отверстия в куполе пещеры и лучи света, отражаемые сотнями зеркал, расположенными по всей пещере, множились и заливали светом всё пространство. В центре арены были выложены несколько кругов из дров. Когда их все подожгут во время обряда, то получится несколько огненных колец, внутри которых окажемся мы со

Златаном. На первой террасе по кругу стояли статуи, символизирующие княжеские рода. Хор жрецов и жриц воспевал гимны славящие род Дивей и всех богов. Я безошибочно опознала статую нашего рода. Изваяние было поистине огромного размера. На самом деле, это были окаменевшие первопредки, спящие духи этого мира, которые оживали во время священного брака ещё одной регины Дивей и её избранника. Это все вдруг открылось мне, и сразу стало ясно, что надо делать дальше. Я по ступенькам поднялась на террасу и припала губами к водной глади родниковой чаши, расположенной у ног статуи. Это был момент передачи силы от предка потомку. Я почувствовала, как моё сознание сливается с другим сознанием, мягким, нежным, любящим. Затем надела себе на голову царский венец, лежавший здесь же, на каменном постаменте, тем самым я показала всем, что я полновластная хозяйка и села на трон с поручнями в виде искусно вырезанных каменных львов, у подножия статуи первой Дивей. Внутри меня всё сжалось и одновременно расширилось от нестерпимой беззащитности и одновременно силы, от радости всего этого мира и его боли, от счастья миллионов и миллиардов рождений и приобретений, и горя от потерь за сотни тысяч лет. Волна игл пронеслась вверх по позвоночнику от копчика и остановилась в центре мозга. Это было так, словно открылась еще одна дверь к пониманию устройства мира. И сразу стало всё предельно ясно. Мне вдруг стало понятно, что я, и самая главная защита и надежда этого народа и места, и самый главный их враг. Одно моё неверное действие и всё здесь будет уничтожено. А правильные дела приведут к процветанию стран и народов. И не Велена я вовсе, я Дух Мира. Вот моё истинное имя.

У входа в пещеру послышался новый шум. Это пришел Златан и несколько десятков сопровождавших его жрецов. Он просто лучился счастьем. Златан вышел в центр арены и полонился сначала в мою сторону, затем в стороны каждой из статуй, около которых уже собрались представители титульных родов. Зареслав и все его сыновья взялись за руки и несколько минут пели гимн, прославляющий первопредка их рода, и призывающий его явиться на священный брак. По окончании гимна, статуя огромного дикого бизона с ярко выраженными фаллическими атрибутами, стоявшая до этого на своём месте на террасе, оказалась в центре концентрических кругов на арене, на небольшом постаменте из четырёх ступенек. После этого, зеркала отражавшие солнечный свет, начали разворачиваться и свет постепенно погас. Зато зажегся первый огненный круг, в центре которого находились окаменевший первопредок Баскаков и Златан. Зареслав со старшими сыновьями отошли к краю ритуальной площадки. Хор жрецов храма, стоявший на второй террасе начал петь брачный гимн, другие жрецы начали приносить дары и складывать их на второй круг жертвенника. Огромные блюда с фруктами, молоком, коровьим и растительным маслом, ритуальными круглыми и треугольными хлебами, пирогами с творогом, головками сыра, виноградом и овощами громоздились вокруг огня.

По периметру четырёх жертвенных кругов ходили жрецы и окуривали пещеру благовониями дымом священных растений.

В руках Златана оказалась большая чаша, которую он поставил у ног бизона и под пение гимна влил в неё молоко, воду, растительное масло и вино. После он взял искусно сделанный ритуальный нож, размером не меньше полуметра, надсёк кожу на своих руках и протянул их над чашей. Кали крови смешивались с молоком, вином и маслом, и окрашивали жидкость в красный цвет.

Хор смолк, и заиграли музыкальные инструменты, гусли, волынки и барабаны. Златан приставил кинжал сначала к одному уху статуи, потом к другому, и по кинжалу налил жидкости из чаши в каждое ухо. Затем солнечные зеркала резко развернулись, и яркий столб света оказался направлен прямо на статую дикого быка. Сколько там было света, подумала я. Тридцать, сорок тысяч люкс? Златан приставил кинжал к глазам быка и омочил их ритуальной жидкостью. Потом он поднес кинжал ко рту и носу статуи и влил на них немного жидкости. То, что осталось в чаше, он вылил на тело быка.

«Царь! Судьбу я тебе определю!

Благую судьбу я тебе определю!

Геройство судьбой я тебе определю!

Божественность и царственность на долгие дни судьбой я тебе определю!

В ужасном блеске шею свою подними!

Перед яростным взором твоим пусть никто не устоит!

Корона твоей царственности пусть Сияние испускает!

Скипетр твой знаком владычества пусть будет!

В сердце твоем пусть радость пребудет, не утомишься ты!

Царем, живящим народ свой, да пребудешь!»