Долгий путь домой
Шрифт:
Силу властителя дам тебе иметь!
В четырех странах света нет тебе равных!
Время жизни, срок правления, дни которого долги, в подарок я тебе дам!
В святилище Олафы шею к Небу да поднимешь!
К его священным обрядам омовения рук до захода Солнца ты будешь стоять!
Жертву его — хлеб указанный — ты принесешь!
Кирпич священной горы пусть этому радуется!
От восхода Солнца до захода Солнца пастырство это я тебе вручил,
Царственность твою явной сделал,
Дни ее продлил,
Стрекало и псалий, скипетр
На вечные дни в руку праведную вложил!
Светлое слово мое неизменно!
Мое определение судьбы навеки я тебе установил!»
Громогласно распевал старинные гимны хор жрецов.
На Златане была точно такая туника, как и на мне. Он выдернул скрепляющую шпильку и кусок тончайшей ткани расшитой по периметру золотыми мезонами, упал к его ногам, и Златан остался только в набедренной повязке. Подняв ткань, он накинул её на спину статуи Дикого Быка.
Златан воздел руки и громко возгласил:
– О, мой великий предок! Отец и Бог наш! Пусть в храме священном будешь мне в помощь!
– Пусть он будет царем, чью судьбу определила Мать наша!...- грянул хор жрецов,-
Твой сын вельможный, сын Бога,
Справедливость по всей земле установил –
Телу страны радость доставил».
– Подобной святилищу, я украшусь,
Когда священную корону мне на голову надену,
Тогда из великого святилища в обитель моей жены пусть меня доставят.
Из обители моей жены в великое святилище пусть меня доставят.
Люди пусть удивленно возглашают,
Бог мой пусть радостно на меня взгляд бросит,- пропел Златан.
Как же он прекрасен, как прекрасен! Он не просто красавчик, сильнее и умнее его нет человека ни в каком из миров! Да и человек ли он? Он Сын Божий, вот он кто! Вот с кем я могу разделить свою тяжелую ношу. Вот кто не испугается, не предаст.
– Муж мой,- прошептала прошептала я, как молитву.
– Пусть дни твоего любящего сердца долги будут!- запел хор.
Образ статуи Быка и Златан стали размываться, как знойный мираж в пустыне, и слились воедино.
Я встала со своего трона и ноги, словно имея свой собственный разум, понесли меня к Златану.
– Позволь мне приласкать тебя, мой жених,
Моя драгоценная ласка слаще, чем мед
В опочивальне полной мёда.
Давай насладимся твоей неизменной красотой,
Мой дикий бык, позволь мне приласкать тебя.
Моя драгоценная ласка слаще, чем мёд!- мелодично распевала женская часть хора.
Едва я вошла в центр жертвенника, как загорелись все оставшиеся круги из дров, отгородив четырьмя стенами огня нас со Златаном ото всех.
– Священные бедра богини,
Вот идёт царица с высоко поднятой головой,
Возлягут они рядом, и будет госпожа ласкать его….
Хор продолжал петь, но я больше не понимала слов. И не слышала прекрасных старинных гимнов. Всё моё внимание было сосредоточено на Златане. Он сидел, скрестив ноги по турецки, на постаменте, где совсем недавно стояла статуя бизона. Его внушительная эрекция
– Любимый…- прошептала я.
– Иди ко мне,- одними губами сказал Златан, протягивая мне руку.
Всё моё тело горело ничуть не меньше, чем огонь, пылающий в нескольких метрах, каждую, даже самую маленькую мышцу, била мелка дрожь. Мысли застилало марево желания. Всё моё существо сейчас стремилось только к одной цели: слиться с любимым. Вожделение причиняло почти физическую боль. Я выдернула шпильку из складок своей туники, и осталась обнаженной. Каждая ступенька, пройденная мною, была годом жизни без любимого. Я на дрожащих ногах присела верхом на ноги Златана. Я заметила, что он тоже весь дрожит и его тело порыто потом, а зрачок такой большой, что не видно радужки. Для всех присутсвующих в обрядовой пещере мы со Златаном словно исчезли. Они видели только огромный огненный столб в центре жертвенных костров, кроме может быть нескольких особенно высокомагических жрецов, и среди них был отец Златана.
– Иди ко мне,- или прохрипел, или громко подумал Златан.
Я приподнялась и осторожна начала насаживаться на его мужское естество. Было ли мне больно или нет, я не понимала и даже не думала об этом. Вся моя натура уже была вовлечена в этот древний танец похоти. Еще. Еще. Еще… Как сладко-больно, как хорошо и как правильно. Рядом с ухом, я слышала хриплое дыхание Златана, впившегося губами мне в шею.
– Моя… Теперь навсегда…- краем сознания уловила я его слова.
Я приходила в себя постепенно. Сначала отметила, что мы со Златаном, сплетясь руками и ногами, сидим закутанные в ткани нашей брачной одежды. Догорал огонь в жертвенных кострах. Хор на все голоса распевал словословия царю и царице. Статуя дикого бизона вновь находится на первой террасе пещеры в кругу других статуй, там же где она стояла в начале ритуала.
– Всё кончилось?- шепотом спросила я у Златана.
– Всё только начинается, милая,- ответил Златан и крепче прижал меня к себе.
Наконец словословия смолкли, и люди постепенно начали выходить из пещеры. Сегодня на каждой площади каждого города и села в стране были накрыты богатые столы, ломившиеся от угощения, чтобы ни один человек не остался голодным или одиноким. На площадях, одновременно с пиром, шли выступления певцов, танцоров и прочие увеселительные и развлекательные мероприятия.
После того как обрядовую пещеру покинули все гости нам принесли другую одежду. Выйдя из храма, мы отправились в царский дворец.
Всё время пока не было истинных правителей, ни кто мог переступить его порога. Ворота стояли не просто запертыми, их словно не замечали. Весь город жил так будто и не было этого величественного и роскошного дворцового комплекса, раскинувшегося на несколько гектаров. Теперь же все словно впервые его увидели, возвратясь из дальних странствий. В честь праздника все ворота были гостеприимно распахнуты и старый дворец вновь оживал. Теперь здесь будет жить еще одно поколение Дивеев.