Долг
Шрифт:
— Ей не нужно было ничего говорить, — отвечаю я, протягивая руку и продвигаясь еще на несколько сантиметров. — Он просто должен был увидеть ее и.…, - я изо всех сил зажмурился от боли. — Я помогу тебе натянуть твои цепи. Если мы сможем вытащить из стены, ты вытащить меня отсюда.
— Позже, тебе нужно будет объяснить, как ты делаешь то, как вы с Эви делаете то, что делаете. Как ты смог разделить себя на две части?
— Я не знаю, как это работает. Я просто подумал, что после того, как ко мне в первый раз пришел ее клон, я тоже смогу это сделать, это
— Рассел, когда ты это делаешь, это просто удивительно, — восхищенно говорит Брауни. Знаю, она просто пыталась отвлечь меня от боли. — Словно кто-то вытащил из тебя твое отражение, или что-то типа того.
То, что ты прислал мне, было… своевременно. Я чувствовала, что вообще не собиралась это делать. Ты помог мне, — говорит она.
Я послал Брауни сообщение, когда она была у Ифрита, сообщая, что Рыжик прислала мне еще одно сообщение. Рыжик пыталась найти нас.
— Когда я это сделал, было похоже на то, будто его кто-то запихнул в бочку и сбросил вниз с холма, — объясняю я.
Из меня вырывается стон боли.
— Ты в порядке? — с надрывом говорит она.
— Ну, мне больно, — честно отвечаю я, пытаясь не хрипеть, но я равно слышу это в своем голосе.
— Ладно, тащи сюда свою задницу, давай сделаем это, — шепчет она, протягивая ко мне руки
— Идем, парень, время тикает, — говорит она, прекрасна копируя голос моей мамы, даря мне тот стимул, в котором я так нуждаюсь.
Я тяну руки. Когда я преодолеваю последний дюйм, Брауни тянет ко мне пальцы и сцепляет их с моими, а затем без особых усилий берет меня на руки. Она оборачивает их вокруг моих плеч, прижимает меня к себе прижавшись щекой к моим волосам.
— Рассел, ты такой крутой. Хорошая работа! Как мы это сделаем? — спрашивает она, слегка поглаживая пальцами перья моих крыльев.
Я делаю глубокий вздох, и говорю:
— Мой папа всегда говорит, что лучший путь от чего-то, это пройти через это. Думаю, мы никогда не сможем справится с этими наручниками, но эта стена так и прости, чтобы я ушел.
— Ок, — говорит Брауни, разворачивая меня к стене и закрепляя на ней ноги.
Я прижимаюсь к ней спиной, и обертываю цепь вокруг запястья и предплечья.
— Скажи когда, — шепчет она мне в ухо.
— На счет три, — ей на ухо, шепчу я. — Раз, два, три…
Мы синхронно со всей силы дергаем за цепи. Под нашим давлением стена напрягается и трескается, что заставляет мое сердце биться быстрее, как было, когда я в седьмом классе поцеловал Элис Прэстон. Наблюдая за трещинами на стене, чувствую, как Брауни прижимается ко мне, и ее надежда передается мне.
— Снова? — быстро спрашивает она.
— Черт возьми, да! — шепчу в ответ я.
Прижимаясь к ней, мы тянем еще несколько раз, сумев вытащить из камня несколько звений цепи. С последним рывком цепи нам поддаются и сворачиваются вокруг нас на полу. Я кашляю от фонтана пыли, а потом, когда Брауни начинает что-то говорить, я прижимаю палец к
Прислушиваясь, я не слышу сверху ни каких звуков. Может быть, монстр куда-то вышел. Не думаю, что он остается наверху, но, когда он приходит нас мучить, он приходит из другого места.
Я вытаскиваю из-под обломков ноги Брауни, а потом мы улыбаемся друг другу. Они все еще скованны, но цепи уже не прикреплены к стене.
— Как ты это сделал? — с трепетом спрашивает меня Брауни.
— Ну, я должен дать тебе шанс влюбиться — так что ты тоже можешь стать несчастной, как и любой из нас, — отвечаю я, пытаясь передвинуть ноги.
Мне удается переместить левую ногу, но, когда я понимаю, что оба моих колено, все еще раздроблены в кашу, мне приходится остановиться. Я все еще не могу ходить, я даже встать не могу.
— Хорошо, что ты мудрая задница, пойдем, — говорит она, становясь на колени, а затем поднимаясь на ноги.
Она наклоняется и подхватывает меня на руки словно маленького ребенка.
— Брауни, ты работаешь? — шепчу ей на ухо я. — Знаешь, сильные женщины не особо в моде, но сейчас это может быть достаточно сексуально.
— Заткнись Маркс! Ты слишком много говоришь, — шепчет она, в то время как ее крылья бабочки с трудом поднимают нас с пола.
Она несет нас к ступенькам. Мы остановились на узкой каменной лестницы, ведущей по спирали вверх. Мы оба в страхе смотрели друг на друга Это единственный выход — но там этот ужасный монстр, который скорее всего где-то там, вероятней всего отрывает хвост у щенка.
— Что будем делать? — шепчу ей я.
— Молиться, — шепчет в ответ она, хватая свою длинную цепь.
— Я о том, что нас ждет впереди, — признаюсь я.
Она протягивает мне цепь, чтобы держать ее так, чтобы она не волочилась по земле. Она перекреплена к цепи между манжетами на щиколотках. Я не представляю, как мы снимем их с нее, но поскольку она может использовать свои крылья, мы можем выяснить это позже. Со мной на руках она взлетает и медленно начинает подниматься вверх по лестничной спирали. Она теряет равновесие и врезается в стену. Брауни не бросает меня, а прижимает еще сильнее.
— Прости, но ты просто огромный — ты чертов гигант, — бормочет она.
Думаю, у нее головокружение и боли, но она пытается скрыть это от меня, потому что она такая же упрямая, как Рыжик.
— Все ок, — пытаясь не морщится, говорю я. — Мне просто показалось, что я у тебя в кармане.
— Ауч, это звучит больно, — поднимаясь по лестнице, шепчет она.
— Я с этим и не спорю, — с мрачной улыбкой, тихо шепчу я.
На секунду лицо Брауни покидает напряжение. По мере того, как мы приближаемся к вершине, воздух становиться все грязнее и горячее. Это может быть потому, что мы выходим из подвала, или потому, что мы приближаемся к человеку-печи. Я не могу сказать точно. Это место пахнет как нравиться ему — так пахнет газовая плита перед тем, как ее зажигают.