Доктор 5
Шрифт:
— Мы знакомы? — делаю полшага назад, поскольку незнакомец просто фонит незамутнённой радостью.
Сумасшедший что ли?
— Знакомы, — раздаётся сзади голос Кеши. — Это ко мне. Падай, — Кеша указывает мужику на свой рюкзак на бордюрчике.
— Вас знакомить? — спрашивает он снова у мужика.
— Да мне всё равно, — равнодушно пожимает плечами тот, мельком мазнув по мне взглядом. — Я его знаю. А там… — он не договаривает, но между строк явно читается «хоть трава не расти».
— Саша, это мой коллега, —
Когда вечером настаёт пора сворачиваться, мне два раза подряд жмут руку, после чего Кеша добавляет:
— Если с Анарой будет нужно, наберём?
— Мог бы и не спрашивать.
По одной из пешеходных аллей от площади идут двое мужчин, на вид лет тридцати пяти.
— Ты где машину оставил? — спрашивает тот из них, что с рюкзаком.
— На проспекте, где… Тут же не запаркуешься, — с досадой констатирует второй. — Пилить вон теперь… Пёхом.
— А что, спецсигнал включать не стал? — подначивает тот, что с рюкзаком, второго.
— С ума сошёл? — непритворно взвивается более молодой. — И так тут с вами засветился…
— Разве это у вас может быть расценено, как компрометирующее? — искренне заинтересовывается первый.
— Формально — нет. Но при ближайших непредсказуемых раскладах, сам понимаешь, быть может всякое…
— Не думаю, — легкомысленно не соглашается тот, что с рюкзаком. — Поехали на Хоргос съездим; я тебе предъявлю то, что у нас в наличии по твоим темам есть; а потом, глядишь, с тебя э т у тему, — говорящий кивает назад, в сторону Площади, — и так снимут. Тем более, у нас ходят слухи, что…
Министр внутрених дел ходил по кабинету уже минут пятнадцать. Он ожидал звонка от Председателя Комитета, с которым, презрев неписаные аппаратные правила, созвонился по своей инициативе и которому сделал определённые предложения.
Если говорить начистоту, которого попросил. Как ни печально это звучало.
Председатель Комитета имел сегодня свою рабочую встречу с Председателем Совбеза, и именно Председателя Комитета министр МВД уговорил оказать помощь в озвучивании одного скользкого момента.
Вообще, т а к эти дела не делаются. Это ясно даже детям. Но за последние пару суток, ситуация чуть усложнилась: толпа на площади прибывала, интернет бурлил. Что хуже, некоторые официальные СМИ озвучивали ноты в поддержку. В других городах, на центральных площадях, упавшая на благодатную почву идея нашла своих сторонников. За какие-то считанные дни дурацкая поговорка безвестного пацана была подхвачена именно что широкими массами и растиражирована едва ли не до масштабов массовой инициативы.
Пацан, что характерно, на каком-то этапе поблагодарил
Следовало добавить в копилку фактов и то, что сама идея понравилась целым трём политическим партиям, каждая из которых имела свои места в Парламенте.
А вот это уже было серьёзно. По данным весьма серьёзных источников, некоторые депутаты реально собирались озвучивать эту ересь на заседании. Видимо, чтоб поднять собственный рейтинг…
Это грозило катастрофой. Самому министру, в первую очередь. Он пытался созвониться с Председателем Совбеза, но тот оба раза сбросил звонок, ясно давая понять, что разговаривать не будет.
Сердце Министра ухнуло в пятки. Это если и не конец, то, как минимум, его начало.
Презрев все писаные и неписаные правила, он набрал Председателя Комитета. Кое-что ещё сделать было можно, но только если скооперироваться. Сам пацан, и противостояние с СОПом, свою актуальность утратили. Но демонстрации на площадях, не дожидаясь, пока их требования подхватят «энтузиасты» из нижней палаты Парламента, следовало разгонять.
При этом, демонстрации каким-то непостижимым образом были согласованы. Система неафишируемого сдерживания социальных инициатив «снизу» (так бережно лелеемая в МВД) давала сбой за сбоем.
Вначале Министр бросался звонить в администрацию каждого города, на Площади которого появлялись «инициативные граждане» с плакатами «25.000!». Но выяснения, кто именно согласовал, отнимали слишком много времени: пока созвонишься с одним ответственным, пока убедишь его отозвать согласование, надо уже договариваться с тремя другими. В следующих трёх городах, поменьше либо подальше.
Министр не владел понятиями «проактивность» и «реактивность» осознанно, но что захлёбывается и не успевает, великолепно чувствовал тренированным чутьём старого бюрократа.
Демонстрации ещё можно было (и нужно было) разогнать.
Но сделать это с игнором имевшихся письменных согласований означало врезаться со всего маху в конфликт с Прокуратурой. Где Бахтина только-только назначили Исполняющим Обязанности Генерального.
Бл#дь.
Не мог уже его старый предшественник протянуть чуть подольше…
Бахтин, как водится, затаив зуб в принципиальном вопросе, спуску бы не дал. Разгони полиция признанные законными митинги, министр вполне бы достаточно быстро мог оказаться на месте этих разогнанных демонстрантов.
Но только в другом изоляторе, не полицейском.
В Комитетском. Согласно, как говорится, занимаемой должности.
Чего не хотелось.
Разогнать демонстрации (заодно подбросив пару свиней СОПу, если случится оказия) можно было теперь только по приказу либо согласованию Председателя Совбеза.