Догораю сам
Шрифт:
Нет, алкоголь больше нельзя.
Да, до свидания.
Параллельно в кабинет за это время влетает от двух до десяти тел с вопросами: «А мне только узнать анализы», «Только спросить», «Дайте мне таблетку от боли в волосах», «А мне таблетку, чтобы умереть», «Ну… и как там моя моча, э?!» «Что, вам сложно просто прописать мне снотворное прям щас?! Ведь я не сплю год!».
Нет, реакции на посыл: «Дождитесь своей очереди, врач думает, вы мешаете и представляете угрозу для жизни пациента» нет. Какая разница, что ошибка доктора может убить другого? Волосы-то
Страдаем, граждане, успокойтесь…
И за вас несем чудовищную ответственность. И перед совестью, и перед собственной гордостью, и перед законом.
А теперь вспомним Задорнова. Набрали в грудь воздуха. Готовы?
Все это стоит пятьдесят рублей.
Диалоги-1
Правда, как говорится, всегда звучит по-дебильному, и это именно она.
(с) “Полицейский с Рублевки”
Во время осмотра пациента распахивается дверь, на пороге стоит качающийся по неведомой, но угадываемой причине лохматый асоциальный мужик:
– Ар-р-рмине где?!!
Невролог медленно опускает молоток на голову притихшего на кушетке полуголого пациента, таращится на ноги вошедшего: ноги босы, окровавлены и грязны, весь вид напоминает кого-то, только что сошедшего с распятия и пришедшего после этого в наш город. Пешком.
– Что, простите?
– Ар-рминэ-э… Где Ар-рминэ?!!
– Знаете, это кабинет невролога, вы бы ушли отсюда, пожалуйста… Думаю, что хирург ваш уже далеко, наверное, у финской границы… Но попытайте счастья в регистратуре.
«Контакт с пациентом резко затруднен вследствие ажитации, интеллектуально-мнестического снижения. Пациент босиком передвигается по второму этажу поликлиники, заходя в рандомные кабинеты и требуя «своего» хирурга, асептические повязки сорваны, ноги грязны, покрыты кровью. Попытка осмотра предпринята неврологом в процессе перевязки пациента в кабинете счастливо найденного хирурга. От контакта с медицинским персоналом пациент отказался в грубой форме, используя матерные слова в изобилии. Удалось выяснить, что пациент в течение тридцати лет употребляет алкоголь ежедневно, со слов, минимум пять литров пива в сутки, отказываться от пагубной привычки не собирается, ибо «со здоровьем все в порядке». На прием к хирургу сам бы не пошел, «лучший друг посоветовал». Со слов хирурга, пациент является зимой босым на прием (с целью перевязки) в третий раз, указано и на то, что несколько ногтевых пластин с нижних конечностей больным были вырваны самостоятельно, в домашних условиях и без видимых причин, объяснить свои действия по удалению ногтей мужчина не смог. Выяснено, что пациент наблюдается у психиатра, однако уточнить этот момент не представилось возможным, пациент впал в ярость: «Психиатр еб*нько, и пошел он нах*й, и вы тоже пошли нах*й!».
Не-а, не пошли. Помощь оказали.
– Я пришел к вам от ортопеда.
– Как интересно, – листает запись коллеги. – «Невропатия левой ноги». Вкуснятина.
Интересно, а если я послала бы пациентку обратно,
– Доктор, вы были правы, у меня не миозит, а ковид.
– Ну, блин, конечно, легко ж спутать-то.
– Верно ли я поняла: вас по скорой госпитализировали в стационар, потому что «вы пили и перестали ходить», там сделали Д-димер, он семьсот, у вас отекли и покраснели ноги, раздуло правую, анемия с гемоглобином семьдесят, и вас выписали в тот же день домой лечить анемию «неясного генеза», а к терапевту вы обращались три месяца назад?
– Да.
– Ок.
– Скажите моему сыну, чтоб он не курил эти электронные…
– Я могу только лещей выдать. Сын-то ваш.
– Выдайте, пожалуйста, лещей, Анастасия Николаевна!!! Запугайте его!
– Бу!
Невролог в десять вечера приходит к заведующей, кладет на заваленный картами стол новую их стопку:
– Оксана Валерьевна, вот вам еще семь карт с врачебными комиссиями и больничными листами.
– Уйдите… пожалуйста…
– Нет.
– Это пить, это есть, это колоть. Это нельзя. Это совсем нельзя. Что-то пойдет не по плану, я вас найду и накажу.
– Гляжу, у Вас тут все по понятиям…
– Че?
– Да я в уголовном розыске двадцать лет чалил, смотрю, родным-приятным запахло.
Любовь со скорой помощью у нас горячая и взаимная, нет, правда, они рады меня слышать, я, встречая их, всегда стараюсь как-то поднять беднягам настроение, то канцелярии какой дам, то коробку конфет. Общение всегда веселое.
– Скорая?! Ты где?! – радостно визжит в трубку, – приезжай, скорая, у меня тут всё уже инсультом заблевано!
– Ох, и Анастасия Николаевна…
Пациент долго мялся в создавшейся из-за угрозы чужой жизни очереди, три раза открывал-закрывал двери, но не выдержал:
– А я решил в санаторийку, сейчас примете без записи?! У меня времени нет ждать, – выпрыгивает пациент из толпы в пятнадцать человек. Записанных человек.
– Конечно-конечно, заходите, не обращайте внимания на чела в оглушении на кушеточке, раз уж карточка в санаторий нужна, как же можем-с отказать-то? Скорачи-то у меня в кабинете на чай заехали. Сейчас я их прогоню!
– А ну вас всех! Бардак!!!
На прием прибегает измотанный травматолог:
– Анастасья, у тебя тоже такая же х*ня целый день?!!
– Тоже.
– Хорошо, – успокаивается, довольный уходит.
С подругой-терапевтом осматриваем больного. Гляжу на нее, начинаю улыбаться:
– Бойнова, у тебя слюни текут.
– Ой, извините, так неловко…
– Так-так, ой-ой!!! Бабуля, выходим из кабинета, ждем-ждем, не видите, мужик красивый пришел?!!