Дочки-матери
Шрифт:
Будильник прозвенел в шесть утра. Ни минуты не мешкая, Инна вскочила, умылась, сварила кофе и села за письменный стол. Счастье, что через три с половиной часа ей не придется бежать на работу, как в будние дни. Сегодня во что бы то ни стало нужно закончить работу над первой книгой и отправить новый вариант Любе. В издательство каждый день попадает несколько десятков рукописей, и нет никаких гарантий в том, что завтра среди пытающих счастье авторов не окажется кто-то с очень похожей историей. И тогда, возможно, предпочтение
Инна с досадой вспомнила о том, что завтра ей лететь в командировку. Желанный поначалу Париж вызывал теперь раздражение: она потеряет драгоценное воскресенье. Если бы только можно было остановить время!
В коридоре послышался шорох. Потом в кухне зазвенела посуда. Чуть позже в ванной полилась вода. Еще минут двадцать хлопали дверцы шкафов, падали вещи и раздавалось ворчание. Инна ждала, пока Сашка соберется в школу – при таком шуме сосредоточиться было невозможно.
Наконец входная дверь с шумом захлопнулась, и только после этого Инна смогла вернуться к работе. Она все еще сидела в собственной комнате, и в то же время ее там уже не было. ДРУГОЙ, созданный ею самою мир поглотил ее без остатка…
– Где мои кроссы?!
Дверь в комнату распахнулась, ударившись ручкой о стену.
Инна вздрогнула и испуганно подняла глаза. На пороге стояла Сашка. В маминой куртке, чудовищно грязных джинсах и босиком. В длинных волосах, которым давно уже требовался шампунь, одиноко болталась замысловато закрученная кудряшка. Инна взглянула дочери в лицо – из-под тонального крема просвечивали невесть откуда взявшиеся синяки.
– Что у тебя с лицом? – обеспокоенно спросила она.
– Макияж, – фыркнула дочь.
– Я не об этом, – Инна старалась не показать испуга, – синяки откуда взялись?
– С лестницы в понедельник упала, – Сашка усмехнулась.
– И ты в таком виде в школу ходила?! – Инна ужаснулась. – Почему не сказала мне? Надо было обработать синяки, показаться врачу.
– Я че, больная?!
Инна промолчала, ругая себя за то, что так поздно узнала о случившемся. Бедная девочка! На глаза навернулись слезы, которые она поспешила спрятать.
– А куда ты собралась?
– Я тебя первую спросила. Где мои кроссы?
Инна замолчала, переводя дыхание. Главное – не читать нотаций. Подростки на них отвечают агрессией, а Саша и так взрывается чуть что.
– Доченька. – Она взяла новый тон. – Зачем тебе кроссовки? На улице скоро снег. Надень сапоги.
– Они уродские, – дочь повернулась к Инне спиной и исчезла в коридоре, где моментально послышался адский грохот, сравнимый с саундтреком к концу света.
Инна вскочила со стула и бросилась вслед за Сашкой – если не остановить этот ураган, квартира через пару минут превратится в руины; придется потратить полдня на то, чтобы привести дом в порядок.
А у нее не было даже часа свободного времени: рукопись все еще лежала на рабочем
– Подожди. – Она успела поймать обувную коробку, которую Сашка сбросила с антресолей. – Ты хотя бы обедала?
– А че у нас есть?
– Суп.
– Я в Макдаке поем.
– Сашенька, – Инна смотрела снизу вверх на дочь, скрывшуюся по плечи в антресолях, – это же вредно. Кока-кола вымывает из организма кальций. Об этом все пишут!
– Кофе возьму, – ответила дочь, сосредоточенно роясь в недрах полок, – ты мне кроссы отдашь?!
– Отдам, – Инна с надрывом вздохнула, – я их помыла и на зиму убрала.
Сашка спустилась со стула и выжидающе уставилась на мать.
– Джинсы пора стирать, – Инна старалась строить фразы нейтрально, без единого намека на то, что ребенок хоть в чем-нибудь виноват.
Ей хотелось расспросить, как именно Саша упала и заработала эти ужасные синяки – может, кто-то толкнул? – но она не решилась. Раньше надо было внимание обращать. Целая неделя прошла! Сейчас Сашка уже ни за что не признается, в чем было дело, и не расскажет правду.
– И? – дочь уперла руки в бока.
– Возьми другие.
– Твои?
В очередной раз Инна встала в тупик: резко отказать значило вызвать агрессию, согласиться – показать свою слабость.
– Если примешь ванну и пообедаешь, – решилась она.
– У-у-у, – такой вариант Сашке не подходил, – кино через тридцать минут!
По крайней мере, теперь Инна выяснила, куда собралась ее дочь. И нужно было настоять хотя бы на одном из необходимых условий: смыть макияж, поменять джинсы или съесть суп. Забота о здоровье взяла верх над остальным.
– Я достаю тебе кроссовки, – скороговоркой заговорила она, – а ты пока надеваешь под джинсы колготы и ешь суп. Имей в виду: кино через полчаса.
Через пятнадцать минут Сашку, в колготах, а заодно и чистых джинсах, но не доевшую суп, как ветром сдуло. И все же у Инны осталось ощущение частичной победы – с очередным раутом общения, которые ее так пугали, она справилась. Ни до истерик, ни до скандалов на этот раз не дошло.
Но прежде чем вернуться к «Пророчеству Эльзы», Инна подумала о том, что еще один важный и непростой вопрос нужно решить немедленно. И так уже слишком долго откладывала. Она подняла трубку городского телефона и приготовилась к новому бою.
– Мама, привет! – жизнерадостно произнесла она в трубку в ответ на любопытное «Алло?».
– А, это ты. – В голосе старушки послышалось то ли удивление, то ли разочарование: Инна никогда не могла этого понять. – Как дела?
– Все в порядке.
– Почему не звонишь?
– Вот звоню, – Инна поторопилась свернуть опасную тему, – как у тебя здоровье?
– В наши годы какое здоровье? – села мать на любимый конек. – Отец кашляет целую неделю, у меня вон давление.
– Лекарства у вас есть?