Дочери Темперанс Хоббс
Шрифт:
– Сэм злится на меня, – тихо сказала она.
– Хм… – Грейс помассировала по очереди каждый палец дочки и продолжила искать новые центры напряжения на ее ладони, о существовании которых Конни даже не подозревала.
Она полностью расслабилась и откинулась на спинку кресла. Пламя очага грело ступни, а в воздухе витал запах дров и пыли. Она была дома.
– И я не знаю, почему, – добавила Конни, слукавив, хоть и понимала, что мама об этом догадывается.
Единственное, чего Конни не понимала, – зачем рассказывает об этом Грейс. Быть может, ей хочется избавиться от чувства вины?
– Хм… –
Она положила ладонь дочери себе на колени. Угли в камине потрескивали, а умелые руки Грейс продолжали свое дело. Конни вздохнула и прикрыла веки. Вдруг она ощутила щекочущее прикосновение, раскрыла глаза и обнаружила, что мать завязала вокруг ее запястья кусок обычного колючего шпагата, к которому был привязан крошечный серый камешек. Выглядел он не красивее куска дорожной гальки.
– Что за чертовщина, мама? – воскликнула Конни тем же раздраженным тоном, каким возмущалась, когда однажды в средней школе Грейс подложила в портфель дочки корень Джона Завоевателя [13] , из-за чего ее учебники и тетрадки воняли гнилью как минимум месяц.
13
Корень Иоанна Завоевателя – растение, использующееся в магических практиках.
– Орлиный камень. – Грейс наклонилась и вынула из корзины пряжу.
– Что?
– Орлиный камень.
Пока Грейс живо шевелила пальцами, спицы звонко ударялись друг о дружку, постепенно вырисовывая пятку небольшого носка.
– Повторение сказанного ранее ничего не проясняет. – Конни чувствовала себя рассерженным подростком, и ее, как взрослую женщину, это сердило еще больше.
– Это своего рода жеода [14] . Он полый. Смотри… – Грейс нагнулась к камню и легонько постучала по нему пальцем.
14
Жеода – геологическое образование, замкнутая полость в осадочных (преимущественно в известковых) или некоторых вулканических породах, частично или почти целиком заполненная скрытокристаллическим или явнокристаллическим минеральным веществом, агрегатами минералов; полая крупная секреция. Форма жеоды может быть любая, но чаще она изометричная, округлая, эллипсоидальная и пр.
Кусочек гальки тихонько задребезжал.
– И чем же я заслужила столь изысканную, чарующую вещицу? – Конни отдернула руку и попыталась развязать шпагат, но узелок не поддался.
Грейс отложила вязание и вышла из гостиной.
– Отвар уже почти готов, – произнесла она, направляясь на кухню.
Конни поднесла камешек к огню, чтобы разглядеть получше. Да, он был абсолютно обычным и ничем не примечательным. А еще дребезжал.
Через минуту или две Грейс вернулась. На этот раз с двумя долгожданными треснутыми чашками. Хозяйка дома снова опустилась на диван и с натянутой улыбкой протянула дочери напиток.
– Что ж, – сказала Грейс, – рада видеть тебя. Ну, что еще интересного происходит в твоей жизни?
– Очень
Грейс лишь испустила удивленный смешок и отпила из своей чашки, не удостоив дочь ответом.
– Что это, мама? Это же не мята, – настаивала Конни.
– Малиновый лист. Отлично тонизирует. Попробуй.
Во всяком случае, аромат отвара был приятным, просто необычным. Конни неуверенно отпила и ощутила насыщенный травяной вкус.
– Мне жаль слышать, что вы с Сэмом в ссоре, – сказала Грейс, наблюдая за пламенем.
– Мы не в ссоре. – Конни сделала очередной глоток, чтобы не продолжать разговор. Она уже сожалела, что подняла эту тему.
– А-а, – протянула Грейс.
– Уверена, все скоро уладится. – Конни не желала вдаваться в подробности. – Ничего серьезного. Просто мелкие недопонимания.
Грейс продолжала потягивать напиток. В свете огня ее кожа выглядела белой и тонкой, тронутой веснушками, которых дочь раньше не замечала.
– Точнее, мы уже разобрались, – добавила Конни.
Грейс перевела взгляд на лицо дочери. Затем вниз – на ее клетчатую юбку. Снова на лицо. И слегка улыбнулась.
– В чем дело? – спросила Конни, нахмурившись.
Грейс поставила чашку на стол и протянула стопы к камину. Пальцы на ее ногах хрустнули.
– Знаешь, дорогая, – произнесла мать тоном человека, который знает, что обязан что-то сказать, но сильно не хочет этого делать. – Может статься, самый правильный путь совершенно не тот, который тебе таковым кажется.
– В смысле? – Горячая чашка обжигала ладони Конни.
– Быть может, лучшее, что ты можешь сделать для Сэма – это отпустить его. – Грейс говорила уверенно, но не отрывала взгляд от пламени.
– Отпустить Сэма? – переспросила Конни. – О чем ты? Я думала, он тебе нравится. Ты всегда так говорила.
Сэм нравился всем. Лиз Дауэрс, бывшая соседка Конни и обладательница ямочек на щеках, пошучивала, что в последнее время Сэм нравился ей даже больше, чем сама подруга. Конечно же, Лиз просто шутила. Наверное.
– Он нравится мне. И даже очень. – Глаза Грейс помрачнели, и она снова потянулась за спицами.
Конни отпила из чашки, чтобы не сболтнуть того, о чем будет жалеть. Горячий напиток обжигал язык.
– Тебе нужно повзрослеть… – сказала Грейс.
– Мне тридцать четыре, – прорычала Конни, точно как Арло, когда кто-то пытался отнять у него кость.
– Иногда нужно поступать не так, как хочется. Если так будет лучше для того, кого любишь.
– Да знаю я, – буркнула дочь.
Одно из горящих поленьев с треском рассыпалось на маленькие угли.
– Может статься, – медленно продолжала Грейс, активно работая длинными спицами и придерживая пряжу большими пальцами, – что в твоей жизни наступила пора перемен. Возможно, эти перемены… – Она резко остановилась и опустила будущий носок на колени. – Я лишь боюсь, чтобы эти перемены не навредили Сэму. Вот и все.
– Мама! – Конни раздраженно стукнула чашкой по полу, отставляя ее. – Ты не могла бы выражаться конкретнее? Сэм злится на меня, потому что хочет, чтобы мы поженились.
– Правда? – В голосе Грейс появились оживленные нотки.