Дочери богини Воды
Шрифт:
— Извините. Не нужно было спрашивать. Надеюсь, вопрос не показался слишком бестактным с моей стороны. Вы не обиделись?
— Нисколько. — Сейчас больше всего ее занимало то, как бы дырка на плаще, которую она обнаружила сегодня утром, не разошлась еще больше. Обычно, Роанна перекладывала шерстяные вещи полынью от моли. Похоже, забыла на этот раз. — Просто мы с Льеном не любим об этом говорить.
— Смотрю, вы с Льеном вообще мало общаетесь с людьми. И нисколько не любопытны.
— О чем вы, мастер?
— Неужели даже не спросите, что не так с моей сестрой?
— А вот я бы не отказался бы узнать, что не так с твоей
— Она нелюдима, — слегка раздраженно начал Арчибальд, продолжая движение. — Часто поет себе под нос, любит оставаться одна. Совершенно не интересуется модой и светской жизнью, хотя я не раз возил ее в столицу. Зато она прекрасно считает, мгновенно складывает, вычитает, делит и умножает в уме большие числа, запоминает картины, названия, любые карты — стоит только взглянуть на них. Обожает животных, говорит, что с ними ей лучше, чем с людьми. Злиться на Варга, когда тот пугает кошек, а Сида вовсе не замечает, словно он не ее брат. Любит деда и, кажется, всерьез боится матушку. Иногда у нее случаются приступы. Вот как сегодня. Уйти из дома, ничего никому не сказав, обычное для нее дело. Так что поиски нам не впервой. Матушка, конечно, переживает, но больше не за свою дочь, а за то, как бы чего не подумали или не сказали люди, если прежде нас найдут Лию в таком состоянии. А у меня всякий раз сердце замирает, как представлю, что она где- то одна…
Бабка бы наверняка определила, что не так с сестрой господина Карпентера. Кажется, она болезни насквозь видит, особенно душевные.
— Значит, вы до сих пор не показывали Лию доктору? — поинтересовался профессор. — Целителю? Бабке-травнице, на худой конец?
Путники замерли в нерешительности у довольно широкой канавы, размытой течением родника, бравшего свое начало несколькими шагами выше. Обычно, когда Роанна ходила к поляне, она обходила канаву возле большого разлапистого полуобгоревшего дуба. Там вода замедляла свое течение, превращаясь в узенький ручеек. Но сейчас нужно было спешить и времени делать такую петлю не было.
Немного разбежавшись, профессор легко перемахнул на другую сторону.
— Никому не показывали. — Господин Карпентер не стал даже разбегаться. Примерился, прыгнул с места. Приземлившись на мерзлую землю, мастер протянул Роанне руку с противоположной стороны, предлагая опереться и перепрыгнуть. — Честно говоря, я хотел. Матушка не позволяла. Отговаривалась тем, что вспышки Лии — возрастные изменения, обычные для всех подростков. Но сестре уже шестнадцать, а приступы так и не прошли. — Ну же, госпожа Хилл, прыгайте, сколько можно сомневаться?
Кажется, так уже было когда-то. Мастер снова протягивал ей руку помощи, как в первый день их знакомства, когда Элоиз накричала на нее и ударила.
Роанна еле дотянулась до пальцев господина Карпентера, обтянутых черной кожаной перчаткой. Схватилась, прыгнула. При приземлении ее нога, подвернувшись на склизком склоне, поехала вниз, рука почти выскользнула из перчатки мастера, и она успела подумать, что сейчас по колено провалиться в ледяную жижу.
— Поймал! — засмеялся господин Карпентер, обхватывая ее за талию, а другой рукой — за плечи, крепче прижимая к себе и уводя от края канавы. — Неужели вы никогда не прыгали через канавы на празднике Воды?
Не прыгала. Дожила до восемнадцати, а ведь так и не прыгала…
Господин
— Ну же, признайтесь, ведь не прыгали?
— Нет, — мучительно выдавила Роанна, чувствуя, как снова покрывается пятнами от смущения. — Просто я… еще ни разу не была влюблена.
Вообще-то, она любила праздник Воды. Но обычай прыгать через канавы считала глупым и странным. Разве намерения тех, кто по-настоящему любит друг друга, можно проверить подобным способом? Влюбленные, желающие проверить свои чувства, взявшись за руки, одновременно прыгали через канаву, шириной в два человеческих шага и глубиной не меньше половины человеческого роста. Если ни один из влюбленных не оступиться и не расцепит сплетенных пальцев — чувства крепкие и прибудет с ними совет да благодать Богини на долгие годы. Но бывало и так, что один, а то и оба, купались в мутной грязи…
— Эх, молодежь, — нарочито ворчливо подал голос профессор Рин, — вообще-то я тоже здесь! Обнимаются, понимаешь, прямо на моих глазах…
Роанна смутилась, попыталась вырваться, но мастер вдруг вздрогнул и отпрянул сам, потому что рядом с ними, отчаянно вереща и роняя перья, с земли поднялась стая ворон.
— Засуха их побери! — воскликнул господин Карпентер, подозрительно озираясь по сторонам. — Откуда они взялись?
И правда, откуда? В этой части леса Роанна не то, что птиц, насекомых никогда не встречала.
— Надо было взять ружье, — досадливо бросил мастер, задрав голову вверх и провожая взглядом черную стаю.
Профессор насмешливо фыркнул.
— Хорошо, что не взял. Это всего лишь вороны, Ачи! Палить по ним собрался? Ребячество, право слово.
— А если зверь выйдет?
Неохотно и несмело Роанна предположила:
— Какие тут звери? Мертвый лес, пустой, заброшенный. Животным здесь питаться нечем — выжженная земля, ни растительности, ни побегов. А раз нет травоядных, не будет и хищников. Нет растений — не будет и насекомых.
— А птицы тогда откуда? — не унимался мастер.
— Не знаю. — Роанна зябко перевела плечами, кутаясь в тонкий плащ. — Все лето в этот лес ходила. Встречала играющих в разбойников, несмотря на запрет родителей, мальчишек; время от времени натыкалась на деревенского пьяницу Виля, по обыкновению отсыпающегося в овраге. Но животных с птицами не видела…
— Вот и не верь после этого местным легендам, — промолвил господин Карпентер, задумчиво рассматривая вороньи перья на земле. — Слышали, профессор Рин, говорят, люди в этом лесу пропадают. Я не стал бы посвящать вас в эти байки, зная, что вы, человек с образованием и ученой степенью, вряд ли захотите слушать про проклятья и пропавших людей.
— Отчего же, Ачи, мальчик мой, отчего же? С удовольствием бы послушал. Люблю, знаешь ли, жуткие сказки на ночь. — Профессор поднял прямые руки над головой, с хрустом потянулся и с хитрым прищуром посмотрел на Роанну. — Куда нам теперь, госпожа Хилл? Признаться, один бы я точно заблудился в этом царстве корявых палок.
— Вцдите вон ту сосну? Возле нее поляна.
— Вы про ту высокую палку, точащую в небо аки перст Засухи?
— Верно. Местные прозвали ее маяком. Нам нужно держаться ее немного левее, идти так, чтобы мох, растущий на деревьях, все время смотрел на нас.