Дочери богини Воды
Шрифт:
Они вошли в большую светлую комнату с огромными окнами, преимущества которых ценили те, кто долго работает с предметами на близком расстоянии — свечи или лампу можно было не зажигать допоздна.
Мастер сидел на табуретке, уткнувшись в деревянное панно, лежавшее перед ним на низком столике. Его смуглые руки порхали над заготовкой, что-то вырезая, подравнивая, постукивая. В левой руке он держал стамеску, а правой придерживал за край деревянную картину, иногда поворачивая ее в разные стороны. И как он там что-то различает? Все стружкой
Роанна отметила, что когда они с Ирмой переступили порог мастерской, господин Карпентер не удосужился даже поднять головы.
— Ачи! — воскликнула Ирма и хлопнула ладонями перед носом мастера. Тот вздрогнул, помянул Засуху, но оторвался от созерцания драгоценных стружек, уставившись на вошедших девушек.
— Ирма! Сколько раз просил — не делай так! Уволю!
— Ой, напугал! — она засмеялась, уперла руки в бока, принимая насмешливо- гневную позу. — Ты должен немедленно извиниться перед Роанной. Я ушла переодеваться только потому, что ты обещал отвести ее в мастерскую и показать уже готовые работы. Вместо этого ты попросту забыл о нашей гостье, и развлекать ее пришлось Кир-ше.
Арчибальд повернулся вполоборота, недоуменно уставившись на Роанну, словно припоминая, где мог ее видеть. Моргнув пару раз, провел рукой по распущенным влажным волосам, пропуская их между пальцев.
— Засуха… что за день. Госпожа Хилл, прошу прощения. Вечно я увлекаюсь…
— Ничего страшного, мастер, — вежливо ответила Роанна. — Кир-ша предложил мне чай и рассказал кое-что… весьма занятное.
— Кир-ша — прекрасный собеседник, тут вы правы. — Господин Карпентер нетерпеливым жестом смел опилки с панно. — Вы ведь хотели бы посмотреть, как я работаю, верно?
— Верно, мастер.
— Тогда располагайтесь вон на той скамейке возле стены. Вам там будет удобно, ручаюсь, да и свет мне не будете загораживать. — Мастер окинул взглядом арсенал инструментов на небольшом верстаке, расположенном рядом с рабочим столом, на котором лежало панно. Отобрал два острых, похожих на ножи. Бросил недоуменной взгляд на натурщицу, пробурчал: — И что, скажи не милость, ты там копаешься? Продолжим, пока я помню задумку.
— Заплати сначала, — Ирма вызывающе сложила в замок руки на груди. — Ты должен мне за прошлый месяц.
— Маленькая вымогательница. А после нельзя?
— Нельзя. После ты настолько увлечешься шлифовкой, что из тебя не то что денег, слова не вытянешь!
— Ирма!
— Жалование вперед!
Мастер зло стукнул о стол стамеской, но поднялся и вышел, хлопнув дверью.
— Иначе денег от него не дождешься, — опускаясь на стул, пояснила Ирма. — Ачи вовсе не жадный, ты не думай. Но даже такое простое действие, как сходить за деньгами, превращается для него в нудную обязанность, которую он вечно откладывает на потом.
Господин Карпентер вернулся быстро. Всучил Ирме туго набитый мешочек.
— Надеюсь, пересчитывать будешь как закончим?
— У-у, мелкими монетами? — обиженно надула полные
— Полтори, правильно?
— Правильно, спасибо, — принимая монету и пряча ее в карман, сказала Роанна.
— Это тебе спасибо, — ответила Ирма. — Надеюсь, поможет.
— Можешь не беспокоиться, это лекарство…
Но мастер нетерпеливо перебил:
— Девушки, для обсуждения маленьких женских секретов можно найти другое время и место. Ирма, я жду.
Пока Роанна устраивалась поудобнее на указанной скамейке, Ирма уже развязывала поясок на халате. Видимо, завязала слишком туго и узел не поддавался. Но когда халат, наконец, распахнулся, Ирма сняла и неторопливо повесила его на спинку стула, Роанна подумала, что вовремя успела опуститься на скамейку, так кстати предложенную мастером.
Она ожидала увидеть любой костюм, по ее понятиям соответствующий натурщице: тунику, наподобие тех, что носят женщины в Лимне, изысканный пеньюар, украшенный фирбийскими кружевами, чересчур открытое спереди и сзади платье, больше приличествующее жрицам любви в домах наслаждений. Но она ошиблась.
Под халатом у Ирмы не было ничего.
Роанна торопливо отвела глаза, почувствовав, что кровь прилила к лицу и кожа, как всегда некстати, покрывается красными пятнами.
Почему Ирма не предупредила? Хотела удивить, поразить, ошеломить? Что же, если так, надо признать, ей это сполна удалось.
Украдкой, Роанна решилась взглянуть на мастера. Сидит, как ни в чем не бывало, рассматривает обнаженную натурщицу, хмуриться, кусает губы, подправляет изгибы деревянного рисунка инструментом, похожим на острый ножик. Затем выдалбливает что-то штукой, похожей на ножик тупой.
Переведя дух и поняв, что этим двоим до ее смущения нет совершенно никакого дела, Роанна осмелилась взглянуть и на Ирму.
А посмотреть было на что.
Белокурые локоны натурщицы спускались шелковистым водопадом до самых ягодиц. Совершенство линий лица, гладкая, словно из мрамора вытесанная кожа. Упругая грудь с шоколадными ореолами вокруг сосков. Тонкая талия, плавно перетекающая в крутые бедра. Но ноги Ирмы, на таком фоне вовсе не выглядели пухлыми, как это часто бывает у женщин с фигурой, напоминающей песочные часы. Мягкие округлые колени, изящно выпирающие икры и стопа с аккуратными пальчиками.
Ирма стояла неподвижно, величественно, словно статуя Воды.
Воду, богиню любви и покровительницу продолжения рода, чаще всего представляли обнаженной или полуобнаженной прекрасной девой. Поэтому на стенах храмов висели деревянные, реже, каменные панно, на которых богини, приняв изысканные позы — на траве, в саду, возле реки, — бесстыдно изображались в чем мать родила. И прихожане не стыдились рассматривать женские прелести, не отводили взгляда, не опускали ресницы в пол.
Не стеснялась и Ирма.