Дочери богини Воды
Шрифт:
— Но не меньше, чем Терри, — продолжал вампир, — Торин хочет заполучить тебя.
— Меня? — ужаснулась Гведолин. — Зачем? Да я даже не знаю, кто такой Торин!
— Император. Вернее, его сын — Торин Второй. Очень скоро он взойдет на престол, но уже сейчас его планы на редкость дальновидны и своеобразны. Вкусы, кстати, тоже. Если вкратце, он помешан на вербовке нечисти, то есть нас, к себе на службу. Да, мы под запретом, мы не имеем право на существование здесь, в Антерре, но в других странах пока гонений нет. В Лимне,
— Поэтому мы едем в Лимн?
— Отчасти, но не только. И не мы. А я и Терри. Ты остаешься.
Бархатный баритон в устах Лиера мог принимать тысячу оттенков. Последняя его фраза прозвучала как приказ. Приказ, спорить с которым бесполезно.
Но она все-таки попыталась.
— А если я откажусь?
Вампир поджал красивые губы.
— Я предполагал такой вариант. Не хочу тебя расстраивать, но если ты откажешься и поедешь с Терри, боюсь, ничто — даже я, не удержит Торина от соблазна принудить тебя работать на него. Ты — подданная империи, будешь обязана подчиниться. Договор с императором скрепляется кровью и магической подписью. Действует пожизненно. За нарушение — смертная казнь. В договоре много тонкостей, которые не так просто обойти, к тому же, Торин большой любитель прописывать самое нелицеприятное мелким шрифтом.
Она никогда не хотела вникать и влезать в политику империи. А сейчас выходит
— оказалась в самом ее центре, даже не понимая, как же так вышло.
— Никакой семьи, — отстраненно чеканил Лиер, — никаких детей. Беременных опустошают принудительно и не безболезненно. Жить в женской общине, работать от рассвета до заката. Воевать, захватывая приглянувшиеся императору территории. Ты хочешь воевать, Г вен?
Она в ужасе замотала головой.
— Я… я ничего не знаю о войне. Я не хочу туда, Лиер!
— Вот и отлично, — вампир оставил капюшон в покое и принялся сосредоточенно крутить перстень на пальце. — Тогда ты должна уехать. С Шебко, когда он с Терри наговорится и напьется, я сам договорюсь. Увезет тебя в надежное место, спрячет на время. Хотя бы до тех пор, пока не родишь.
Откуда он знает Шебко, Гведолин не стала и спрашивать. Казалось, Лиер знает абсолютно все и обо всех на свете. Немудрено, если ему и вправду сто шесть лет…
Он сжала зубы так, что они скрипнули.
— Терри ведь не откажется от своей задумки?
— А ты как думаешь?
По лихорадочному блеску в глазах, упрямо вздернутому подбородку, надменному взгляду, которым Терри одаривал ее всякий раз, когда она пыталась заговаривать об этой безумной затее — службе на императора, по энтузиазму, с которым он принимался расписывать правильность своего решения, Гведолин понимала, что шансов у нее почти нет.
И потом, смеет ли она отговаривать Терри от этой затеи? Такая возможность, как он любил повторять, выпадает лишь раз в жизни. Разве можно ее упускать?
Только вот незадача — оказывается, именно ей опасно находиться
— всей ведьминской сущностью, которая только-только начала в ней расцветать, она чувствовала, что Лиер не врет. И необходимость уехать и спрятаться, взращенная доводами вампира, принялась расти, как грибы после дождя.
— Думаю, не откажется, — она вздохнула. — Хорошо, Лиер, я согласна. Когда мне нужно будет уехать?
— Корабль, на котором служит Шебко, отчаливает сегодня в половине седьмого.
— Сегодня? — ужаснулась Гведолин. — Мне нужно попрощаться с Терри!
Лиер нервно смахнул с белоснежных манжет несуществующие пылинки.
— Я сообщу ему, скажу, что ты будешь ждать в порту. А сейчас пойдем — нам еще нужно оформить для тебя проездные документы. Фальшивые, разумеется.
Вампир хотел подняться, но Гведолин слегка придержала его за прохладную ладонь.
— Я ведь так и не поблагодарила тебя за то, что ты меня спас. Спасибо. И спасибо за то, что делаешь сейчас. Я твоя должница, Лиер. Правда, я не совсем понимаю, зачем тебе нужно нам помогать.
Он фыркнул.
— Забудь, Гвен. И лучше тебе не знать о моих мотивах. Много из того, что я делаю, я делаю ради себя и одного очень близкого мне человека. Так что не забивай голову.
Она кивнула.
— Последний вопрос: куда отправляется корабль?
Вампир с хрустом потянулся, лениво произнеся:
— В Лапирию.
Огромный бриг слегка покачивался на воде. Стылое озеро — не море, больших волн здесь не было и не будет. Истошно орали чайки, высматривая добычу, бранились рабочие, закатывая тяжелые бочки, занося коробки и другую поклажу. Мачты слегка поскрипывали на ветру.
Г ведолин стояла, опершись о борт. Было уже шесть часов, над озером сгущались тучи, а на душе скребло нехорошее предчувствие — Терри не придет. Возможно, Лиер забыл передать ему, что она уезжает или не передал нарочно. Возможно, Терри упился до потери сознания, хотя в таком состоянии она никогда его не заставала, но встреча с другом детства может многое изменить в привычках. И самого Шебко она до сих пор не видела тоже.
Знает ли Терри, что она ждет его ребенка? Вряд ли. Откуда? Знает ли он о замыслах императора, на которого так жаждет работать? Знает ли, когда они увидятся вновь?
Расстегнув две пуговицы ворота блузы, она выудила тоненькую ленточку, на которой болталось кольцо — аметист в серебряной оправе.
Она сама ничего не знает. Она устала, вымотана, разбита. Пусть увозят… В Лапирию? Значит, на север. Терри говорит, там красиво, только холодно очень…
Во рту появился отвратительный горький привкус, в глазах защипало.
Захотелось выбросить кольцо за борт с тем, чтобы никогда больше о нем не вспоминать…
Нет, Терри не придет. Нечего и надеяться.