Дочери богини Воды

Шурухина Мария

Противно. Нужно просто потерпеть. Сейчас они сходят домой, убедятся, что Роанна не ведьма и все встанет на свои места, забудется, как дурной сон.

— Что здесь происходит? — господин Карпентер, одетый, как все жители деревни на праздник Воды — простая рубаха с вышивкой, напоминающей волны, — появился, словно из ниоткуда. — Матушка? Роанна?

— Ачи! — Элоиз выглядела теперь слегка растерянно. — Что ты здесь делаешь?

— Это вы что здесь делаете! Я поспрашивал у деревенских на празднике, не видели

ли они мою мать, те сказали, что видели, и что вы отправились в лес в сопровождении двух незнакомцев. Как прикажете это понимать?

— Господин Карпентер! — голос Роанны прозвучал ясно и чисто, прорезая прохладный вечерний воздух. Удивляться собственной смелости или наглости не было времени. Уж мастер-то знает, что она не ведьма! Хватка державшего ее Карста слегка ослабла. Роанна вырвалась и отбежала к мастеру, от волнения прижалась к нему, презрев всякие приличия. — Господин Карпентер, ваша матушка привела этих людей, и они утверждают, чго я — ведьма. Но ведь это не так, правда? Вы видели, как меня осматривал дознаватель, ваш знакомый, доктор Рин. Вы были там!

Мастер погладил ее по голове, слегка сжал кончики пальцев. Руки у него теплые-теплые. Не то, что у Роанны теперь — ледышки.

— Разумеется вы не ведьма, Роанна. Но вы утверждаете, будто… Матушка? Вы и впрямь привели сюда этих людей?

Элоиз приблизилась к сыну. Проговорила непривычно вкрадчиво-елейным голосом:

— Мой мальчик, что ты, эти люди пришли сами. Разве ты не слышал про новый закон? Всех целительниц необходимо осмотреть. Они лишь спросили, где можно найти… Роанну. И я подсказала им.

Неправда. Все неправда!

Присутствие мастера придало сил.

— Видели, как я пошла в лес, госпожа Карпентер? Вы следили за мной?

Элоиз фыркнула.

— Роанна, — мягко укорил мастер, — вы забываетесь. Это моя мать. Я понимаю, вы с ней не ладите, но это не дает вам повода говорить о ней подобным тоном.

— Довольно любезностей, — встрял Грем, — семейных разборок нам еще не хватало! Слышь, девка, показывай свое заключение, Хиртус удостоверит подлинность и все мы разойдемся подобру поздорову.

— Заключение доктора Рина? — спросил господин Карпентер у Роанны.

— Да, — пролепетала она. — Только заключение у меня дома.

— Тогда принесите его. В чем дело, Роанна? У вас есть бумага, заверенная дознавателем. Покажите ее и от вас отстанут.

— Какая бумага, Ачи? — вмешалась госпожа Элоиз. — Тебе не кажется странным…

Но господин Карпентер, начавший закипать от всей этой ситуации, довольно грубо оборвал ее:

— Помолчите, матушка. Бумага действительно есть и это вовсе не ваше дело.

Липкие пальцы Карста снова сомкнулись на Роаннином запястье.

— Идем, киска. Покажешь свою бумажку. Видишь, господин волнуется.

Элоиз, воспользовавшись

тем, что Роанну грубо оттянули в сторону, схватила сына под локоть, запричитав:

— И мы пойдем, Ачи. Здесь нам больше нечего делать. У меня голова разболелась, все кружится…

Она притворяется. Сейчас, когда Роанна была собрана и чувства обострены до предела, ложь ощущалась, словно густой кисель — ложками можно есть.

Тухлой рыбой, казалось, воняло даже не изо рта Карста. От всего его облика несло неприязнью и сладковатым запахом давно немытого тела.

Главное, не дышать носом…

— Но господин Карпентер! — вдохнуть все же пришлось, и ее едва не вывернуло наизнанку. — Я не хочу иди с ними. Мне страшно, господин Карпентер. Может… вы проводите меня?

Страх часто заставляет просить то, чего никогда не попросил бы у человека, когда тебе хорошо и спокойно.

Господин Карпентер растерянно посмотрел сначала на нее, потом на мать, словно не зная, какое принять решение. Но размышления его прервал визгливый вскрик:

— Ай, — Элоиз прижала пальцы к виску. — Мне что-то не по себе…

— Вам плохо, матушка?

А господин Карпентер обеспокоился всерьез. Неужели поверил? Так наивно’

— Да, мне плохо, — казалось, Элоиз дышала едва-едва, цепляясь за крепкий локоть мастера. Глаза полуприкрыты, ресницы опущены. Актриса! — Пойдем домой, сынок. Проводи меня.

Роанна горько усмехнулась. Разве он выберет ее вместо своей матери? Нечего и думать.

— Значит так, — распорядился мастер. — Роанна, вы идете с этими людьми.

Сегодня праздник, что может случиться? А я провожу матушку и встречу вас. Договорились?

Что ей остается? Она лишь вымученно кивнула.

— Идите, — напутствовал мастер, поддерживая виснувшую на нем Элоиз, — и ничего не бойтесь. Я приду, обещаю.

Стиснув зубы и пытаясь не оглядываться, Роанна позволила Карсту себя увести. Сзади плелся Грем, изредка отпуская сочные ругательства.

Хрустели под ногами сухие черные ветки; в лесу было необычно тихо. Слишком тихо. А ведь они уже должны подойти к оврагу, откуда доносились бы голоса гуляющих, запахи костра и жареного мяса…

Роанна зажмурилась, тряхнула косой. Как она могла быть такой глупой? Ведь они идут не в ту сторону! Видимо, крепленый сидр дядьки Ирмы все-таки не до конца выветрился из головы.

Она попыталась вырваться, дернула руку к себе — напрасно. Жилистый Карст лишь ухмыльнулся и крепче перехватил ее запястье.

— Куда мы идем? Мой дом в другой стороне! Вы заблудились, наверное?

Грем выругался сзади.

— Лады, Карст, хорош уже. Так и впрямь заблудимся! Да стой, кому говорю!

Карст притормозил и Грем, догнав их, встал напротив Роанны, оказавшись выше нее на голову, положил руки ей на плечи, заглянул в лицо.