Дочь Земли

Шиманская Наталия

– Порядок, солнышко!
– Стоящая позади него девочка красноречиво ухмыльнулась и показала бордовому от смущения солнышку сразу два кулака.
– Мы с Алирой договорились.
– Так что, если гости не против, попрошу всех на борт.

– Ага, договорились! Можно и так назвать!
– отозвалась Аля снисходительно.
– А я - еще и поесть не против. Свежего и горячего, желательно!

С этим выводом, вновь сплотившая ряды команда дружно перекочевала в зал совещаний транспортника. И теперь, набив животы, живо обсуждает здесь грядущие деяния и планы, достойные амбиций Македонского. А у Даны глаза слипаются. И голова клонится. При всем её уважении и интересе. Поэтому, покрутившись и помявшись, она пристраивается поудобнее и незаметно

глубоко засыпает. С одной приятной задержавшейся мыслишкой: 'Умные люди говаривали: то хорошо, что хорошо кончается? Значит, сегодня случился... действительно хороший день!..'

* * *

В просторной дворцовой комнате находились двое. Сурового вида мужчина с резковатыми чертами нахмуренного лица и серебристо пепельными волосами, связанными на затылке в тяжелую косу. И молодая черноволосая женщина в пронзительно-алом открытом бальном наряде. Женщина полулежала на роскошном мягком диване и лениво смаковала содержимое великолепного кубка тончайшей работы на извилистой длинной ножке. Мужчина, заложив руки за спину, прогуливался перед ней. В покоях царила полутьма. Рассеянный слабый свет дарили лишь редкие светильники по углам. Да еще багровое пламя, танцующее на стене визифона в такт тягучей чувственной музыке, звучащей тихо, будто издали, и не мешающей разговору.

Женщиной была никто иная, как давно знакомая нам Эвфалия. Мужчина звался Севеоном. Он занимал должность главы чрезвычайной и полномочной комиссии по соблюдению правовых и этических норм. Иными словами, являлся главным соглядатаем Империи, призванным контролировать движения душ и тел многочисленных своих сограждан, включая наиболее влиятельных и именитых. И не допускать отклонения последних от дорог правильных и законопослушных.

– Выдвигаемые вами претензии, госпожа, чрезвычайно серьезны. Думаю, вы и сами это прекрасно понимаете. Любые предпринятые нами действия по расследованию будут означать, что мы не доверяем слову Императора и сомневаемся в его соответствии занимаемому положению.

– Милорд, - протянула Эвфалия насмешливо, - Вы говорите так, будто данный факт априори не может являться действительностью. Но, к сожалению, наша история уже знает подобные случаи. И для их распознавания и устранения, ваше ведомство и создавалось в свое время. Или я что-то путаю?

– Все так, госпожа!
– поспешно отозвался Севеон.
– Но для того, чтобы дать делу ход, нам потребуются улики, и улики неопровержимые. В противном случае, обвинителей и расследующих ожидает всеобщий позор и отторжение, с последующей безвременной ссылкой. То есть, жизнь для них заканчивается!

– Милорд! Я знакома с правовым кодексом.
– Оборвала его Эвфалия.
– И специально для вас уточняю - знаю его назубок. И я никогда не рискнула бы предлагать к рассмотрению непроверенную и несущественную информацию. Согласно моему статусу, хотя бы!

– Прошу прощения, миледи!
– удрученно поклонился тот.
– И в мыслях не имел оскорбить вас недоверием...

– Принято, ладно!
– нетерпеливо откликнулась она.
– Я предлагаю начать поиски Аттали. И затребовать у Императора конкретные сведения о месте её нахождения.

– Но чем мы станем аргументировать?

– Вопросом наследия, милорд! Беспроигрышный вариант. Мы пожелаем узнать, куда подевалась продолжательница Рода. И почему откладывается ожидаемое народом бракосочетание. Отчего, вместо того, чтобы выполнять полагающиеся ей обязательства, она скрылась в неизвестном направлении и никак не дает о себе знать. На церемонии её совершеннолетия во всеуслышание объявили: по истечении традиционного трехлетнего периода отсрочки будет свадьба. Обращаю ваше внимание, что на исходе скоро пятый год. А мы не видим не то, что подготовки к важнейшему ритуалу державы, а и самой невесты, как таковой. Отдельно скажу, что, насколько мне известно, не меньше десятка самых достойных и родовитых юношей готовы предложить свои кандидатуры на рассмотрение императору хоть сегодня. Самое время принцессе

избрать пару. Свить уютное семейное гнездышко. И предаваться благополучию и любви. Любая из девушек на выданье в подобной ситуации трепетала бы от восторга открывающихся перспектив, а наша первая невеста, вместо этого, устраивает себе незаметный и вежливый побег со светской арены, и благополучно исчезает с концами. В это же время, Император, сам отказавшийся от женитьбы и открыто привязавший себя к презренному иному существу, не проявляет к таинственному исчезновению ни малейшего и интереса, и вовсю занимается привлечением под свое непосредственное командование отрядов разнообразных инородцев. Это при том, что раньше он самолично занимался воспитанием сестрицы и имел на нее серьезные планы.... Стойте, стойте!
– Подняла она палец, запрещая.
– Погодите выдвигать теории. Расскажу вам еще кое-что. Примерно за год до скоротечного своего отъезда по мирам, наша добродетельная принцесса была замечена в тесном и нежном общении с тогдашним телохранителем брата - неким Носферату. Официально он числился оборотнем и собственностью Нария, но у нас есть большие подозрения, что на самом деле этот выскочка - полукровка. А некоторые, особенно дерзкие языки утверждают, что Носферату может являться отпрыском кого-то из ближайшего окружения Императора. Или, даже...
– она помолчала, таинственно поджав губы. Выплюнула ненавидяще - его самого!

– Помилуйте, госпожа!
– Взмолился потрясенный до глубины души Севеон.
– Вы говорите страшные вещи! Упаси разум, их услышат и донесут до ведома Императора. Если они окажутся наговором, вам грозит аннигиляция!

– Аннигиляция, когда-нибудь, коснется нас всех, если не возьмемся за ум и не остановим сатрапа, добивающегося узурпации и не гнушающегося для этого даже осквернением чистоты крови!

Севеон молча схватился за голову. Эвфалия, увидев, ухмыльнулась. Ударила по подлокотнику кулаком. Прошипела злобно:

– Я не договорила, милорд. Интересное совпадение вышло. Аттали, якобы, уезжает. А Носферату, одновременно с тем, впадает в немилость и арестовывается за какие-то необозначенные проступки перед хозяином. Денио мне говорил, что Краасс намеревался его казнить. И уж, по крайней мере, вовсе не собирался прощать и возвращать под свое крыло. А что мы видим сейчас?! Мерзкое животное, на пару с этой фавориткой и при поддержке личного Краасса секретаря по имени Зэер - вот вам, кстати, еще фигурка для детального и придирчивого рассмотрения, тоже к инородникам и полукровкам всю жизнь не ровно дышит, - заправляет половиной военных разработок. Как вы это назовете, господин Севеон? Что это такое?!.. Не знаете? Тогда отвечу!.. Это преддверие заговора. Заговора против нации. Против собственного народа! Да! Именно так!

– Да, госпожа Эвфалия.
– Беспомощно и подавленно откликнулся он.
– Благодарю за ценную информацию.
– Я незамедлительно соберу внеочередное совещание, и мы примем решение по вашему заявлению в самые сжатые сроки.... Но.
– Он помялся и продолжил осторожно, - поскольку сфера, в которую мы вторгаемся, именуется личной территорией нашего уважаемого Императора, я должен быть уверен в полной и бескомпромиссной поддержке этого щепетильного и - говорю прямо - весьма небезопасного мероприятия!

Эвфалия отставила звякнувший кубок на явившийся из воздуха поднос. Подобрав пышные атласные складки, поднялась и остановилась напротив Севеона, прикипев бездонными очами к его, настороженным и удивленным. Громким позванивающим шепотом, нажимая на каждое слово, отчеканила:

– Я, Эвфалия Арнеста, полномочный представитель Клана Избранных, заявляю от лица моих родственников и друзей, что мы ручаемся за предъявленную Императору ноту недоверия. А также обязуемся помогать комиссии в расследовании всеми имеющимися силами и возможностями. В подтверждение, не далее сегодняшнего вечера, вы получите заверенный по всем правилам документ, подписанный нами поименно. Такой подход к делу удовлетворит высочайшую комиссию, милорд?