Дочь Земли

Шиманская Наталия

– Для... чего?
– Дану так удивил эта нежданный обвал эмоций вечно холодной скалы, что она отстранилась, даже, каким-то чудом от собственной боли, пытаясь постичь и принять.

– Для себя. Для других. Для того, кто тебя сотворил.
– Теперь глаза Алиры наполняла тоска. Он вздохнула сжато. Чему-то своему. Улыбнулась. Успокаивающе, кротко. Погладила девушку по голове, убирая свесившиеся на глаза прядки.
– Добавила с любовью:

– Жизнь, великий дар, Дана. Да, у нас её могут отнимать. Но мы не вправе отказаться добровольно. Трусов не прощают. Ни здесь. Ни выше!
– Вытянутый палец уперся в направлении потолка.
– Ты столько

всего прошла! Ты сумела выстоять там, где другие были бы обречены. И теперь, на пороге освобождения, ты отказываешься от возможности спастись?!.. Не делай этого. Не делай того, что не сумеешь исправить!..

Дана смотрела. Недоуменно и, явно сомневаясь. Пробормотала трудно:

– Не... знаю. Я не могу сейчас решиться... ни на что.... Я не вижу себя... и будущего!..

– А не надо видеть, Дана. Не надо придумывать. Надо только хотеть выздороветь. Просто выздороветь. И все. Ты мне этим очень поможешь.... Честно-пречестно!

'Ну вот, теперь она выглядит совершенным ребенком. Лет четырнадцать, это край!.. Одинокая детская душа. Барахтающаяся в трясине взрослости. Сама не тонет, и других на поверхность выпихивает.... Что она пережила?.. Что с нею сотворили?!.. Она, ведь, тоже родилась человеком. Она невинна была!.. Они её перекроили. Но душа-то осталась! И теперь нащупывает пути к спасению. Не для себя, так для других, хотя бы!..'

– Хорошо, Алира.
– Усталые слезящиеся глаза медленно моргнули, подтверждая согласие.
– Я постараюсь.... Для тебя.

– Спасибо, Дана.
– Аля опять погладила её.
– Усевшись рядышком, просунула пальцы под упавшие бессильно ладони. Осторожно сжала.
– А теперь - спи, дружок.... Спи. И поправляйся.

Очертания окружающего потекли, размылись. Уши наполнил приятный обволакивающий шумок.... Нежное касание бриза.... Лижущая камни волна.... Затерянный в океане остров.... Её уголок безопасности!.. От всего... и вся на этом проклятом свете!

* * *

– Как продвигаются игры в лекаря?

Спина напрягается. Голова сама собою уходит в плечи. Но медлит она не больше секунды. Поворачивается. Глядя в пол, преклоняет колени.

– Какие будут распоряжения? Господин.

– А может, для начала, хоть посмотришь?

Девочка жмет плечами скованно, но лицо подымает. Взбирается взглядом снизу вверх. Замирает где-то на уровне подбородка.

– Мириться будем?
– Вопрос застает врасплох. Чего-чего, но такого от Краасса не ожидалось! Вздрогнув, заглядывает обескуражено в черноту зрачков. Он говорил со вздохом и почти жалобно. Значит, сожалеет?!..

– Что... что ты в виду имеешь?
– сипит сдавленно Аля, потерявшись.

– Не надо вопросов, Алира. Просто, иди ко мне. Иди, котенок!..

...Прикипеть душою?.. Позабыть, растерять?.. И падать навстречу!.. В его мир, в отречение!.. Утонуть... измениться... слиться... воскреснуть!.. В любовь и свет.... Не обижай, пожалуйста!.. Не обижай понапрасну!.. Если, и вправду, нужна.... Скажи, намекни, умоляю!.. Мне так это важно! Одно твое слово. Пойми же, почувствуй.... Краасс!!!..

Он распахивает руки, заключает в объятия, прижимает к себе крепко-накрепко. Проговаривает в затылок горячим шепотом:

– Я только что взял межпланетник. И приглашаю мою забияку в небольшое романтическое путешествие. Прямо сейчас.

– Ку-куда?
– Тоже шепчет она, боязливо и благодарно.

– Даная, малыш. Западное побережье. Подходит?

Аля закивала радостно. Обняла

его за щеки ладонями.

– Спасибо, Краасс! Ты, и правда, не сердишься?

– Да на тебя сердиться - дело бесполезное. Только время вхолостую потрачу!
– Заявил рагезт преувеличенно серьезно. Шлепнул девочку, покрутил. Поставив на пол, взял за руку:

– Пошли, быстрей. Чудо!..

* * *

Белый-белый песок. Оранжево-кирпичные глыбы утесов. Синеватые галечные россыпи. Густая, чешуйчатая, оливковая листва разбросанных по склонам рощиц. Серебро шелковистых трав. Волшебство нетронутого рая, затерявшегося в стуже бесконечных космических трасс.

Хватайся девочка двумя руками за эти краткие мгновенья. Хватайся и держись, чтобы запечатлеть и сохранить подольше. В однообразии и жестокости вечных твоих будней. И пусть это лишь капля в море, но ведь она твоя. А, значит, равноценна бриллианту!..

На этом фоне первобытной девственности, они - будто Адам и Ева. Или, скорее, два ангела. Сбежавших от рутины, позабывших о долге. Сбросивших груз обязательств. На малый миг любви и единения сердец.

Она не хочет думать. Ни о ком, ни о чем. А только быть ведомой. И подчиняться ему, и царить. И утопать в его страсти, и уводить за собою. И дарить ему целый мир из нежных своих ладоней. И забываться в сладостной нирване сумасшедшего своего влечения, и понимать каждой часточкой: он чувствует и осязает то же.... Они, действительно, две половинки. И неразделимы уже вовеки. Как Ин и Янь. Как свет и тьма. Как древние руны гармонии на звездном покрывале судьбы. Возможно и, даже, наверняка, в той параллельной жизни из путаницы гонки и борьбы, им предстоит принести друг другу и разочарование, и неверие, и муки. Но здесь и сейчас, в их личном космическом раю, они близки по-настоящему. И правит тут один закон - открытое желание любить!

Распахнув могучие крылья, гарпия взмывает в прозрачную синеву. Аля разбегается, разбрасывает руки. Земля уходит из-под ног. Она летит ласточкой с вершины белоснежной скалы к пенистым волнам прилива. В полете делает кувырок через голову, перевоплощается. Поджав лапы и вытянувшись, сфинкс возносится в высоту в струях восходящих потоков. Они с гарпией сближаются, прислоняются головами. Кружат в невесомости парения, между небом и землей, на ладонях ласкового солнца. Разлетаются. Пикируют вниз. Разрезая падением водную гладь, преображаются вновь. И вот они уже творения воды. И нет им ни соперников, ни равных. И океан принимает их, как любимых и настоящих своих детей и властелинов. И покоряется им, и говорит с ними. И живет их стремлениями. И одаряет без меры и счета всей своей энергией и широтой. Они сливаются с ним, они сами становятся океаном. Океаном легкости, скорости, мощи и вездесущности. Ибо они - трансформеры, символы и детища, живое продолжение любой из существующих стихий!

* * *

– К поселенцам заглянешь, ладно?
– Гарпия просушивала крылья, расправив их на ветерке. Воздушные струйки ерошили густой мех на загривке. Трансформер блаженно жмурился, поигрывая выпущенными когтями, будто разомлевший после сытного обеда кот. Аля разлеглась по-соседству. Жевала соломинку и разглядывала пробегающие гирлянды облаков.

– А ты... хочешь?
– поинтересовалась с нажимом, усмехнувшись.

– Не откажусь.
– 'Что и говорить, - подумалось Але, - правду-матушку мы любим. Патологически просто!' - Тем более на днях пополнение прибыло. С запасом. Есть, из кого выбрать и урон не нанести.