Дочь Земли

Шиманская Наталия

– Наш дорогой Арео всеяден, Алира.
– Отзывается Краасс на её удивленно-вопрошающий взгляд.
– Ваши мальчики ему также весь-мА-А по вкусу!

Денио молча ухмыляется и делает шаг в кольцо. Остальные - тоже не заставляют себя ждать. Серебристая ткань комбинезонов расплывается дымкой, стекает с рослых, идеальных пропорций, тел, оголяя великолепный рельеф могучих мышц. На человечьем фоне они выглядят и устрашающе, и бесподобно. Эталоны физического совершенства. Настоящие ангелы - карающая десница божья!

Краасс входит в круг последним, показав Але, чтобы включила нейтрализатор звука. Отрывок подсмотренного в стенах зала спектакля

смерти, проигрывается перед нею вновь. Со всей неприкрытою откровенностью и циничной безжалостностью. Но Але, отчего-то, и не стыдно, и не противно. И плевать, что жертвы - недавние дети. В слишком ярких подробностях успело представиться ей их прошлое. Вплоть до последнего дня! И она уверена сейчас - именно такая гибель заслужена ими сполна. И способна уравновесить в какой-то мере страдания тех, кто был этими юными нелюдями истерзан и искалечен в их жестоких недетских развлечениях.

Им нравились игры во вседозволенность, и причиняемые мучения и боль. Физическая или душевная, не важно! Они возомнили себя неуязвимыми всемогущими хищниками. И забавлялись слишком увлеченно и слишком долго, чтобы остаться людьми после сотворенных изуверств. Ну а теперь сами превратились в добычу на чужой охоте. Так, что все случившееся - и справедливо, и хорошо!

Пытливо и сосредоточенно, будто ученый в исследовательской лаборатории, Аля наблюдает за безмолвной вакханалией вампиров. Драма крови и насилия завершается. Трансформеры сыто оттряхиваются, брезгливо отпихивая с дороги распадающиеся прахом тела. Восстанавливают покров одежды. Не торопясь, покидают опустевший энергетический круг.

Краасс забирается к Але в модуль, сворачивает силовые поля. Улыбается благодушно:

– Малыш, ты меня побаловал. Неожиданно и приятно!
– Машет оставшимся, - я пас на сегодня, удачи!

Рагезты прощаются, отдельно, церемонно-шутливо, изъявляя благодарность Але. Модуль взлетает, активировав отражающий кокон-невидимку. Краасс откидывается в кресле, требует категорично:

– Рассказывай теперь, почему!

Глава 48

– Слушай, не надо меня хвалить и по головке гладить, а?! Я не кукла и не маленький ребенок!
– От её приподнятого настроения ничего не осталось. Аля смотрела на него хмуро и растерянно, пальцы нервно мяли ворсистую обшивку кресла.
– Мне интересно чисто - почему это ты согласился так легко? А если я бы в обморок там грохнулась или раскаяние запоздалое включила?!

– Не-а.
– Он ехидновато и уверенно улыбнулся. Взяв за руку, посмотрел. Надавил на кончики ногтей.
– Сама погляди.

Аля уставилась непонимающе. Выдернула ладонь из его пальцев. Принялась усиленно оттирать с черноты ногтевых пластинок густо алые разводы. На первый взгляд это была самая настоящая кровь, что будто брызнула откуда-то и перепачкала. Но красные потеки не стирались. Краасс опять перехватил её ладони, прижал к коленям.

– Уймись, малыш! Видишь же - твое желание прямо на тебе нарисовано. Хватит уже самоедством заниматься! Следы скоро исчезнут. А про себя и других отвечу - нам нет нужды переспрашивать и уточнять то, что мы и так видим и осязаем. Ведь тебе же не было страшно, совершенно не было, верно? Наоборот, сегодня тебе все понравилось. Больше того, хоть ты и не сознаешься ни за что, но в какой-то миг тебе даже присоединиться к нам захотелось. И я понимаю тебя, Алира....

– А я себя - нет!
– выкрикнула она горько и безнадежно.
– И не хочу!!

– А кто тебя спрашивать будет?!
– Рявкнул он свирепо.
–

Ты что же, девочка, и впрямь надеялась остаться до скончания века добренькой? Слабой и никчемной?! Так ведь я на тебя такую никогда и внимания бы не обратил...
– прищурился зло и презрительно, - или обратил бы: ровно на пять минут!.. Прекрати отрицать очевидное. И прекрати истерику! Надоело!.. В следующий раз не зови меня, а целуйся себе премило с очередными моральными деградантами и уродами. Может быть, это занятие придется тебе больше по вкусу, трусливая маленькая дура?!!

Аля не отводила глаз от его искаженного яростью лица и боялась пошевелиться. Вздернутая в оскале верхняя губа обнажила удлинившиеся треугольники клыков. Глаза сузились и светились ядовито-лимонным. Брови сошлись в сплошную заломанную линию. На переносице пролегла глубокая складка. Это жуткое, демоническое существо напротив лишь отдаленно напоминало того Краасса, какого она знала. Какого привыкла наблюдать, любить и восхищаться. И ничего совсем, кроме животного ужаса, ей сейчас не внушало.

Аля осторожно отступила к стене. Прижалась спиной. Проговорила тихо:

– Не делай так... пожалуйста.... Ты на себя не похож.

Краасс на миг застыл. Отвернулся. Проронил глухо:

– Я такой, какой есть. Нравится тебе или нет. И не собираюсь пожизненно носить маску, только чтобы оберечь твою излишне и ненужно хрупкую душеньку!

– Но ты обещал! Ты же обещал мне, что я не стану такою, как вы.
– Пробормотала она плачуще.

– Не станешь.
– Подтвердил трансформер.
– Такою же. А вот опаснее и сильнее - запросто. Твоя сущность способна травмировать, выводить из строя и уничтожать единовременно гораздо большее число единиц противника, чем любой из нас. Это факт.

– Но я не должна нападать первой! Не должна хотеть того, что хотела сегодня! Это... это неправильно!

Краасс неожиданно рассмеялся.

– А откуда, позволь узнать, тебе известно достоверно, что правильно, а что - нет?! Каков твой личный опыт в этом щекотливом вопросике? Многое ты повидать успела? С чем сравнивать будешь?.. Ты у меня растешь тут и зреешь, как фруктик тропический в оранжерейке уютной. И ни малейшего представления о настоящих законах выживания не имеешь!.. Пора. Пора тебя из теплой и мягкой норки вытаскивать и в широкую жизнь выпихивать. А то ты у меня уже взрослая совсем, а наивностью своей, иногда, убиваешь просто.... Ну, ничего.
– Грубовато шлепнул её, притянув к себе. Пощекотал губами ложбинку под ухом, прошептал вкрадчиво, - Я сделаю из тебя настоящую воительницу, Алира. Придут времена, и твое имя заставит врагов содрогаться и падать ниц, мой маленький пылкий демон. И ты окупишь мне сторицею все, что было в тебя вложено. Только так, моя девочка. Только так! Ты преподнесешь мне этот мир на блюде. И будешь неусыпно стеречь от любого посягательства. И твоя сила сделает мою власть неуязвимой и незыблемой!

– Аля глядела - потерянно, испуганно. Он смотрел куда-то вдаль, поверх нее, и во взгляде этом читалось столько кровожадного торжества и гордыни, что её внутренне передернуло вдруг от непонятного самой себе, болезненного отвращения. Он представился ей настоящим дьяволом, волею рока восставшим из мрака адских пучин и по странному, кощунственному стечению обстоятельств обретшим ангельскую плоть. Она изо всех сил заставляла себя оставаться спокойной, не показывая, как неприятны ей сейчас - и сам вид его, и эти, исполненные садистского предвкушения горделивые речи.