Дочь Земли
Шрифт:
– И что ж ты намерена делать?
– Хотела на вокзале переночевать. Но теперь точно не пойду. В подъезде пересижу до утра. У нас там, на девятом этаже, ящики деревянные. Можно на них устроиться .... Завтра мама приедет. Нормально все будет ...
– Это ты называешь 'нормально'?
– передразнил он её, покачав головой.
– Ладно. Поступим так. Я тебя сейчас провожу домой. Отец тебя сегодня не тронет, не бойся .... Выспишься. Пойдешь в школу.... Завтра.... Будет завтра. Пошли.
Гибким кошачьим движением мужчина поднялся на ноги. Аля сдавлено ахнула: какой же он высокий!
В голос, Аля, естественно, ничего такого не озвучила. Позволила себе только не согласиться на счет родителя.
– Вы его не знаете. Он меня совсем прибьет!
– Не сегодня. Придешь, увидишь сама. Главное - не трусь. Меня же ты не боишься?
– А вы не выглядите страшным, - расхрабрилась девочка.
– Да, ну? Вроде, я тех троих чуть на тот свет не отправил. А ты говоришь!
Аля поняла, он подтрунивает над ней, но не обиделась.
– Сначала я испугалась, это правда. Но теперь... теперь мне совсем не страшно. Даже наоборот. Такое интересное чувство... полной защищенности, что ли? Спасибо вам!
– Идем, - Краасс поднял кейс.
– Первый час уже.
Они шли по ночной улице мимо спящих домов, черных силуэтов деревьев, слабо светящих фонарей. Аля искоса рассматривала спутника и тихо удивлялась. Совершенно невероятная история. И не рассказать никому. Даже девчонкам, а то такое начнется .... Вот и подъезд.
Краасс отворил дверь, потянулся внутрь, прислушивался пару мгновений.
– Все хорошо. Можешь идти.
Аля заглянула ему в лицо. Чертовы очки, ничего не разобрать. Какая-то нестыковка царапала мозг. Что не так? Не придя ни к какому выводу, девочка попрощалась со своим провожатым. Вошла в подъезд. Потом, повинуясь внезапному порыву, обернулась.
Его уже не было.
* * *
Серая тень бесшумно плыла над верхушками деревьев. Желтые глаза без труда читали следы на истоптанной земле. Запах крови вел трансформера лучше всякого поводыря. След обрывался у заброшенного дома. Гарпия сложила крылья, скользнула вниз. Человеческая фигура подошла ко входу в подвал. Повернула ручку. Исчезла внутри.
Двое парней сидели на трубах в котельной. Третий стонал в углу на старом матрасе, прикрытый ватником. Сидящие ругались.
– Его к врачу нужно срочно. Он кровью истечет!
– Какого бэна ты врачам объяснять будешь?! У него ж огнестрел! Мигом ментов вызовут. А у них в базе наши пальчики с того банкомата раскуроченного! Хочешь сам себя посадить?!!
– Но делать то что-то надо!!!
– почти заорал первый.
– Рыжий загнется вот-вот!..
– Уже можно ничего не делать, - перебил его спокойный голос.
Парни глянули друг на друга. Одновременно вскочили. Уставились на проем и на то, что в нем стояло. Вопль ужаса застрял в глотках. Из самоуверенных развязных бандюганов, еще вчера утром державших в страхе весь микрорайон, они превратились в обычных подростков - испуганных, растерянных, разбитых.
Слишком поздно. Существо перед ними напоминало адский кошмар американского фильма ужасов. Пасть, полная заостренных зубов. Раскосые лимонные глаза. Когти загибаются кривыми
Только парни совсем было уверили себя, что они просто бредят, как исчадие раскрыло пасть и совершенно отчетливо проговорило:
– Так пожелайте мне приятного аппетита хотя бы!..
– И, - ринулось вперед.
* * *
Аля тихонько просовывает голову. Напряженно вслушивается, - тишина. Входит. Как можно тише закрывает дверь и на цыпочках крадется по коридору.
Отец обнаружился на кухне. Спал, уложив голову на обеденный стол. На засаленной клеенке - пустые водочные бутылки, граненый стакан, блюдце с привялыми кусочками квашеных огурцов.
Она вздохнула. В последнее время подобные зарисовки стали обыденностью её жизни. Аля не раз и не два ловила себя на сладострастном желании растрощить папаше черепушку этой самой бутылкой. Конечно, духу не хватит. И потом, её же обязательно посадят!.. Или в колонию отправят!.. Или в дурку запрут!!! А что будет с мамой? Она ж не перенесет.... И в тюрьму Аля не хочет. Не хочет!!! Так и катилось все по накатанной, становясь только хуже.
'Слава богу, вырубился. Хоть чаю себе сделаю.... Сколько он высосал, интересно?' Внутренний чертик дернул её приблизиться к отцу вплотную, пощелкать у него перед носом пальцами. Реакция нулевая. 'В отрубе, - констатировала Аля, - фу-у-у, как хорошо!'
Умылась, почистила зубы, стараясь не задевать больную губу. Заварила чай прямо в чашке. Насыпала туда побольше сахара, сунула ломтик лимона. Отпилила горбушку у черствой буханки.
Теперь главное еще приловчиться пить одной стороной рта. Ага, ложку взять... вот так... замечательно!
Пробравшись к себе в комнату, Аля закрыла дверь на щеколду. Не бог весть какой запор, но от нежданного вламывания папашки убережет.
Тихонько потягивая остывающий чай, Аля опять и опять прогоняла в уме случившееся. Перед внутренним взором четко всплыло его лицо. Резкая очерченность линий скул, волевой подбородок. Губы.... Такие принято называть чувственными. Аля нервно хихикнула, - эк, куда её понесло!.. В чем тогда несоответствие? Верхнюю часть лица скрывали очки. Еще волосы у него длинные, стянуты в хвост на затылке. В мочке уха поблескивал капелькой камешек какой-то. Бриллиантик, наверно, раз так играл в полутьме.
А что в этом крамольного? Да чуть не половина мужиков сейчас волосы отращивает и уши протыкает. Ладно бы, камешки - колечки, так ведь еще 'туннели' всякие просовывают, растягивают мочки чуть не до плеч. Докатились незаметненько до моды 'мумбо-юмбо'. Скоро металлические кольца в тридцать три ряда на шею цеплять начнем. И станем все стройными и красивыми.... Даешь навороты и свободу от предрассудков!
...Очки! Как он мог видеть в них в темноте?! Ну, пусть и не в полной. Но освещение было весьма сомнительным. А он, похоже, ориентировался отлично.... Еще, еще... было что-то еще!.. Рука с чашкой замерла на пол дороге ко рту. Она вспомнила! По коже запоздало пробежал морозец.... Нет, это совершенно точно, она не ошиблась. Когда они прощались у подъезда, его глаза светились.... Светились! Этого не могли скрыть даже очки.