Дочь Земли
Шрифт:
Некоторые из рагезтов, вскочив на ноги, замирают неподвижно. Всякий понимает, разочарованно и больно: приблизиться ему не дадут. Блистающие кольчугой чешуи, огромные тела её стражей, не что иное, как слуги великого Оракула. И не будет прощения и снисхождения осмелившемуся посягнуть на охраняемую ними.
И женщины их в зале тоже безмолвны и недвижны. Но уже по другой причине. Каждая, с горечью, убито сознает - никогда и никак не сравняться ей с этой дочерью Силы и Огня. И они, одновременно, морально растоптаны и озлоблены до опустошения. Если бы только могли, они разделались бы с нею без колебаний и раздумий, как с самым яростным и опасным своим врагом. Как с тем, кто ставит под угрозу саму суть их существования, и важность, и предназначение. Если бы... только!..
И музыка продолжает бушевать. И жечь, и подчинять, и уносить разум, и отдавать его в руки плоти безжалостно и откровенно. И все они в этот миг её рабы. И ничего им, кроме нее, не надо. Нет ценностей! Нет смысла! Нет ничего важнее и желаннее этого юного и прекрасного демона, царящего здесь сейчас!
Ураган мелодии рвется и пропадает как раз в тот критический миг, когда нервы зрителей уже на пределе. И души едва-едва не расстаются с телами в безумном пароксизме страсти. Остановившись, девочка медленно-медленно оседает на пол, усаживается на колени, складывая вместе ладони молитвенно и покорно. Замирает с опущенной головой. И всем видно - на запястьях у нее горят синим мерцанием узкие полоски браслетов, которых до этого не было.
По залу проходит волна шептаний. Приглушенные голоса твердят одно и то же:
– Это знак.... Знак Оракула.... Кольца Обручения!..
Краасс, через силу, встает. Выражение лица - вырезанная изо льда маска. Уголки губ чуть опущены, в глубине черных глаз - всполохи ада. Теперь, когда итог определен и известен, он почти разъярен на нее за это самоуправство. Она не смеет так поступать! Он не давал ей на это никакого права! Да что она возомнила о себе?! Как осмелилась бросить ему этот наглый вызов?!! Кипя злостью и пониманием, что ничего вспять не повернешь, он в то же время признает, бессильно и вымученно, - если она сподобилась пройти через все это, чтоб завоевать его, она достойна! И ему придется свидетельствовать сейчас при всех, чтобы не потерять её. Потому что, если он откажется - Оракул объявит её свободной и вне закона под своим покровительством. И она получит возможность выбрать себе любого другого спутника, а для него будет утеряна навсегда. О да, он слишком хорошо это знает. И он, конечно, сделает, что должен. Но то, что ему фактически не оставили выбора, жжет душу звериным бешенством. Что ж, с этим они разберутся позже. А сейчас придется выполнить требуемое.
Надменно печатая шаг, он приближается, поднимается на помост. Останавливается вплотную. Меряет недовольным взглядом беспомощно согбенную у ног фигурку. Обе змеи, подняв разверстые пасти на уровень его лица и раздув капюшоны, тянутся ближе, сверлят зелеными огнями глаз. Вибрирующий звоном колоколов голос разносится эхом:
– Обручена или свободна дочь моя?
– Обручена!
– Решительно отвечает трансформер. Затем снимает один из синих браслетов с руки девочки и застегивает у себя на запястьи.
Воздух моментально взрывается электрическим разрядом. Концы голубой молнии ударяют в браслеты. Аля тихо вскрикивает. Краасс сдерживается, но боль и в самом деле сильна. Металл браслетов впитывается, входит в их кожу и превращается в серебристо-синюю вязь татуировок.
Глядя неотрывно в зияющие очи посланцев Оракула, Краасс произносит утверждающе:
– Присягаю при свидетелях и перед ликом Разума Всевидящего, что союз наш вечен и нерушим. А обеты его - священны!
Поворачивается к залу. Не глядя, берет Алю за руку. Рывком ставит на ноги, рядом с собою. Аля дрожит, как в ознобе, и боится взглянуть на него. Она сразу прочувствовала по этой грубой железной хватке, насколько он зол. Но все уже свершено. И теперь остается лишь ожидание... разборок наедине!
Мужчины, как один, покидают свои места, продвигаются поближе к подиуму. Останавливаются, приложив к груди открытой ладонью правую руку. Краасс говорит громко и четко. И каждое его слово ударом молота отлетает от хрустальных стен:
– Обещаю и клянусь хранить верность избраннице моей и отказываюсь в её пользу от официального брака с любой другой претенденткой....
– Это звучит яростно и непреклонно. Многоголосьем отдается, - Слышали и подтверждаем, вождь!
– Если кто-либо против, пускай выскажется немедленно и обоснует слова свои!
Гробовая тишина в ответ. Рагезты переглядываются, покачивают головами. Но никто не произносит ни звука. Вперед выдвигается одна фигура, оборачивается к остальным. Аля, у которой от страха и напряжения в глазах двоится, все же умудряется рассмотреть, что это именно Арео. Сильно и звучно разносится его голос:
– Выбор Императора - наш выбор! Дочь Центала достойна быть спутницей твоею, вождь. Мы все поддерживаем тебя.... Правильно я говорю?!
– Выкрикивает остальным.
– Слава Императору Великих!!!
– Мощный рев голосов сотрясает пространство и стены.
– Свидетельствуем и подтверждаем согласие твое!
В помост перед Краассом и Алей вновь ударяет молния. Змеи превращаются в огненные фонтаны. Их верхушки взлетают под самый потолок и рассыпаются снопами разноцветных брызг. Пламя умирает, гаснет. Включается освещение.
Все так же, не глядя, трансформер берет девочку под руку. Сводит с подиума вниз. Аля искоса посматривает, виновато и с надеждой. Его губы презрительно подергиваются, пальцы клещами въедаются в локоть. Она беззвучно охает, сжимается внутренне. Он не простил. Скоро начнется самое страшное. Боже, дай ей силы пережить.... Хотя бы, просто, пережить его гнев! О большем она уже и не мечтает.
Церемонно раскланиваясь под неумолчные рукоплескания и поздравительные напутствия, Краасс во всеуслышание извиняется и просит простить его за то, что они с Алей временно покинут празднование и своих гостей.
– Пожалуйста - отдыхайте, веселитесь, танцуйте.
– Заканчивает он.
Отзываясь на поданный знак, снова начинается, звучит музыка. Веселая, ритмичная, беззаботная. Краасс проводит Алю по центральному проходу через весь зал. Девочка старается улыбаться на доносящиеся отовсюду поздравления, аплодисменты, шутливые пожелания. Но внутри себя она будто обращена в камень, один сплошной сбитый комок страха и отчаяния. Как и в ту памятную жуткую ночь, ей безумно хочется бросить все и убегать - в темноту, в холод, в забвение. Лишь бы избежать того, что неминуемо случится совсем скоро. Его расправы над ней!.. Аля успевает заметить радостно улыбающегося Зэера. А потом... Эвфалию! Рагезтянка сидит, согнувшись, уронив руки на стол. На измятом, постаревшем каком-то лице - ненависть и полная потерянность. И Але, что бы она там не обещала себе до этого, становится вдруг грустно и жалко. Ужасно жалко её. Она понимает, что уничтожила соперницу в глазах её соотечественников, фактически ногами истоптала. Ой, нет! Не хотела она этого безумия страданий и раздавленности. Но ей выбора не оставили. Никакого выбора! Она должна была защитить себя!..
Глава 32
Они быстро идут по коридору. И хватка железных тисков на ее руке не ослабевает. Аля невольно представляет, какие художественно несмываемые синячищи там останутся. Но если бы только там!.. Тогда она бога благодарить бы стала неумолчно, ночью и днем, за милость великую. Бесполезно надеяться, такой малостью он точно не ограничится. Держись, Алира! Приготовься ко всему и держись!.. Зубами за воздух.
Миновав очередной поворот, трансформер приближается к стене, небрежно толкает ладонью. Впихивает Алю в образовавшийся узкий проход. Протискивается следом. Блокирует дверь. Они - в небольшой, меньше двадцати метров, комнате. Совершенно пустой. Потолок относительно невысок в сравнении с другими помещениями. Окон нет. Белоснежный, замкнутый в себе параллелепипед. Стены, как успела определить девочка, прикоснувшись случайно, мягкие, будто стеганое одеяло. Для звукоизоляции, что ли? Нет, глупость! Она же не в психушке девятнадцатого столетия. С чего бы им на подобный примитив переходить? Следующая догадка, кажется, расставляет вещи по местам. Но облегчения не приносит. Мягкие стены. При ударе, она не свернет шею и не отобьет себе что-то еще, кроме уже отбитого... им!