Дочь от предателя
Шрифт:
… – Должно быть, дед тобой гордится.
Настя заметно вздрагивает, будто резко ударили все двести двадцать вольт. Поднимает свои огромные голубые озера, опушенные чёрными длинными ресницами. В них такая жгучая боль, что меня буквально ломает.
Подушечки пальцев покалывает, жжет, как раскаленными иглами. Хочется подойти к ней, обнять и прижать к себе. Дать моей хрупкой девочке то, в чем она так нуждается. Но я этого не делаю, потому что знаю – она оттолкнет.
–
– Давно?
– Ещё месяца не прошло…
Остановившись у входной двери, стягиваю кожаные перчатки. Слегка помедлив, легонько топаю ногами, сбивая снег с ботинок, и без стука вхожу в дом.
– Насть? – зову негромко, не хочу напугать. – Ты где?
Тишина. Сбросив с плеч куртку и быстро разувшись, прохожу вперед по коридору. Может, она на кухне? Тяжеленным рюкзаком толкаю кухонную дверь, заглядывая в помещение. Темно. Прежде, чем по-хозяйски поставить рюкзак на стул, щелкаю ладонью по выключателю. Да где же она? Угловато проведя рукой по волосам, направляюсь в гостиную.
Настя… Моя девочка полу сидит на диване спиной ко мне. Обойдя столик, останавливаюсь напротив. Свет от ночника мягкой полутенью падает на нее, освещая бледное лицо с тонкими аккуратными чертами. Положив голову на спинку и подогнув стройные ноги, Настя спит, свернувшись, как кошечка. Густые рыжие пряди блестящей рекой спускаются вдоль спины до самого сидения дивана. Тихо ступая по деревянному полу, подхожу ближе. Стараясь не разбудить, опускаюсь на колени и беру ее за руку.
– Настюш?
Все, что я слышу – это размеренное тихое дыхание, ощущаю тепло её тела. Сжимаю хрупкие пальчики в ладони. В ответ раздается лишь сонный вздох. Устала…
В пижамных штанах и в белой маечке с тонкими бретельками она выглядит совсем худенькой и такой беззащитной.
Слегка нагнувшись, подхватываю Настю здоровой рукой под коленки. Прижав к груди, поднимаю свою драгоценную ношу и несу в спальню. Опустив на кровать, нежно глажу Настю по волосам, пропуская шелковистые пряди сквозь пальцы. Длинные черные ресницы с рыжеватыми кончиками дрожат во сне, отбрасывая тени на бледные щечки. Наклонившись ниже, различаю в полумраке бронзовую россыпь веснушек. Они совершенно не портят внешность Насти, наоборот, придают ее образу очарования. Путешествую взглядом по изящному личику.
Ровная спинка носа, слегка вздернутый кончик… В уголке рта, с левой стороны, небольшая симпатичная родинка. Красивая линия верхней губы напоминает лук Амура. Знаю, что полные губки кораллового цвета скрывают за собой идеально ровные зубы.
Мои ноздри трепещут, уловив тонкий аромат душистой фиалки, что исходит от огненно-рыжих локонов, разметавшихся по белоснежной накрахмаленной наволочке.
Настя совершенно не изменилась. Она такая, какой я и помнил ее все эти два года.
Как и прежде, ее глаза озаряют мир яркими голубыми лучиками, на
Сколько бы я не наблюдал за Настей, даже на работе она не изменяет себе: всегда готова прийти на помощь любому нуждающемуся. В каждом человеке старается замечать только хорошее, а на любую ситуацию смотрит с оптимизмом.
Моя Настенька. Мое солнышко…
Аккуратно кладу ее тонкую руку с изящной кистью вдоль тела. Настя кажется восхитительной живой статуэткой. Опустив взгляд, замираю… Бретелька на маечке Насти соскользнула вниз с левого плеча, оголив грудь. Тяжело сглотнув, подрагивающими пальцами тяну ее, поправляя, на место.
От греха подальше поднимаюсь с кровати, только миссия выйти бесшумно почти сразу же проваливается, потому что спотыкаюсь о сплетенную из бересты корзинку с детскими игрушками. Еле сдержав ругательство, наклоняюсь ее подобрать. Тут и машинки, и разноцветные мелки для асфальта, и… плюшевый заяц. Сделав шаг к двери, неловко наступаю на какую-то резиновую игрушку под ногами. Она становится плоской, а когда поднимаю ногу, из нее со свистом выходит воздух. Этот противный звук резко бьет по барабанным перепонкам.
Что это? Наклоняюсь, подбирая игрушку. Резиновая желтая уточка, чтоб ее!
– Проклятье … – срывается глухо. С беспокойством бросаю взгляд на осунувшееся бледное личико Насти.
Голубые глаза открыты. Настя смотрит прямо на меня.
– Ты обещал мне, что мы будем вместе, – ее губы дрожат, – что никогда не покинешь меня.
– Насть, я… – сделав осторожный шаг к кровати, останавливаюсь, все еще продолжая держать в руке корзинку.
Странный блеск голубых глаз заставляет настороженно замолчать. Наклонившись, прикладываю ладонь к Настиному лбу.
–Черт! – от неожиданности отдергиваю пальцы. – Солнышко, да ты вся горишь!
Только Настя уже не слышит. Ее глаза закрыты, к вспотевшей щеке прилипла прядь волос.
Внутри все сжимается от страха и беспокойства. Вынув телефон из заднего кармана джинс, ищу номер врача.
– Да где он?! – перед глазами длинный список контактов. – Черт… Нашел!
Не сводя глаз с бледного лица Насти, прислушиваюсь к длинным гудкам в динамике. Чертыхнувшись, направляюсь к окну. Возможно, там связь ловит лучше.
Уже через пару секунд, не переча, выполняю все наставления врача. Измерив температуру, настойчиво прижимаю к губам Насти кружку с водой. Поддерживая под затылок, помогаю запить лекарство, которое нашел на тумбочке с другой стороны кровати. Прикрыв Настю одеялом, обдумываю сказанные врачом слава о том, что он не видит смысла в госпитализации.
«В Лаго-Наки гуляет вирус. Следите за водным балансом. Обильное питье…»
Выйдя из комнаты, прикрываю за собой дверь. Опустившись на диван, ставлю локти на колени. Как только вспоминаю высокую отметку на шкале градусника, брови угрюмо сходятся в одну сплошную линию на переносице. Тридцать восемь и пять. Высокая… А врач утверждает – классика. Придушил бы!