Дочь Льва
Шрифт:
Эсме хотелось бы вечно вот так сидеть в его объятиях. Но через несколько коротких часов они приехали в Лондон, а минутами позже — в городской дом Брентмора.
Персиваль и толпа слуг выскочили на улицу раньше, чем остановилась карета. Царственная вдова леди Брентмор, однако, всего лишь сделала шаг в коридор.
Прямая, как копье, она стояла в салоне и ждала свою семью. Она одарила хмурым взглядом Вариана, когда он внес Эсме на руках, внимательно посмотрела на внучку, которую муж опустил
Джейсон улыбнулся, поставил на пол саквояж, в котором лежали шахматы, подошел к ней, крепко обнял и звонко поцеловал в щеку. Потом отстранился и посмотрел на нее с искренним восхищением:
— Мама, как ты хорошо выглядишь, дорогая.
Острый взгляд ореховых глаз пробежался по его фигуре сверху вниз.
— Не могу сказать того же о тебе. Подрался в порту, как всегда? С кучей моряков и безбожников? Не говоря о том, что девочку ранили, а ее болвана мужа избили в кровяную колбасу. И твой брат-висельник отправился на высший суд. Одно утешает — нам не придется смотреть, как его повесят, расстреляют или четвертуют.
После этой приветственной речи она бухнулась в кресло, приказала Джейсону послать за бренди и потребовала объяснений.
Она получила крайне сжатую версию того, что Джейсон поведал в карете. Рассказ ее удовлетворил — пока, как она сказала. Потом она обратила каменный взгляд на Эсме:
— Твой папа не видел меня двадцать пять лет, но даже он знал, что я такое. Ты о чем думала, черт тебя побери?
— Я разозлилась, — спокойно ответила Эсме. — Я плохо соображала.
— Если рассердилась, должна была прийти ко мне и поругаться. Раньше ты не очень-то придерживала язычок! Удержать тебя! — Старуха хмыкнула. — Легче посадить в клетку стаю галок.
— Бабушка, я знаю, я невозможная. Но если вы хотите меня ругать, то пусть хотя бы мужчины пойдут спать. Они оба очень устали, но слишком горды, чтобы это сказать.
Вдова внимательно посмотрела на сына, сидевшего у камина, потом на Вариана, который присел на ручку дивана возле Эсме.
— Вид неважный, — проворчала она. — Тогда марш спать. — Она резко кивнула Персивалю: — И ты тоже. И не подслушивать у замочной скважины! По-моему, ты достаточно этим занимался за свою недолгую жизнь.
Персиваль вспыхнул.
Вариан просверлил вдову холодным взглядом серых глаз:
— Надеюсь, это был комплимент, миледи. Каждый из нас имеет причины благодарить вашего внука.
— Только по милости Божьей! — рявкнула вдова. — Все могло пойти по-другому…
— Но не пошло. А если бы и так, ни один здравомыслящий человек не будет винить его в том, что он пытался
Персиваль покраснел еще сильнее.
— О Боже. Нет… о, но это не так. То есть я вам лгал и держал в секрете… Но я очень сожалею.
— Не могу себе представить, чтобы ты мог действовать иначе. — Вариан протянул ему руку.
Мальчик слегка расслабился и пожал протянутую руку.
«Спасибо», — мысленно сказала Эсме мужу. Даже она забыла о Персивале. Ей тоже нужно было вспомнить, скольким она обязана кузену; ей следовало благодарить и просить прощения, потому что она постоянно судила о нем неверно.
Она слышала, как отец выразил Персивалю те же чувства, что Вариан, и даже бабушка пробурчала, что в конце концов мальчик сделал все, что мог, и нельзя просить большего. Все, что могла бы сказать Эсме, было лишним. Она просто подошла к кузену и обняла его.
Он смущенно приник к ней.
— Этой ночью я ужасно беспокоился, — тихо проговорил он. — Но я знал, что его светлость тебя найдет.
Мама говорила, что он умнее, чем представляется. Она говорила… — Он заморгал и умолк. Эсме заметила, что Джейсон и бабушка тоже затихли. Они смотрели на Вариана.
Достав из саквояжа шахматы, Вариан расставлял их на низком столике возле дивана. Он выпрямился и посмотрел на всех невинным взором.
— Я думала, ты устал, — сказала вдова. — Не собираешься же ты играть в шахматы?
— Терпеть не могу шахматы, — улыбнулся Вариан. — Слишком сложная игра. От одного вида прихожу в бешенство.
— Тебе не надо их любить, — нетерпеливо сказал Джейсон. — Все, что тебе надо, — это их продать.
Вариан вскинул брови.
— Сент-Джорджи не занимаются торговлей. В любом случае я не могу продать наследство Персиваля.
— Мое… о Боже. Но оно не мое. Оно Эсме, сэр. Так мама сказала и написала в завещании.
Вариан посмотрел на Эсме. Он не сказал ни слова, да это и Не требовалось. Она смотрела на шахматы.
— Ко мне они не имеют отношения, — решительно заявила она. — Приданое переходит к мужу, он распоряжается им так, как захочет.
— Что я и сделал прошлой ночью, — сказал Вариан. — Я пообещал их сэру Джеральду. Он принял условия сделки, но не дожил до получения награды. Теперь они переходят к его наследнику, как и все остальное имущество.
Персиваль с трудом проглотил ком в горле.
— Спасибо, сэр, но я… то есть не надо было подкупать папу. Вы не должны думать, что я… — Он несколько раз сморгнул. — Мама хотела, чтобы они достались кузине Эсме.