Дочь крови
Шрифт:
— Что ж, юные леди, вы давненько не выезжали, и я хочу, чтобы вы сегодня не геройствовали. Никаких гонок и сложных препятствий. Только легкий галоп. А Дем… Темный Танцор тоже в последнее время выбирался из стойла нечасто. — Он виновато покосился в сторону Деймона. — Поэтому следите за ним, иначе он может пораниться. Ясно?
— Мы все поняли, Гиннес, — тихо отозвалась Джанелль. Ее голос был совершенно серьезным, но губы подрагивали, а глаза сверкали.
— Леди Бенедикт и Князь Александр еще не вернулись со своей прогулки, так что
Девочки тронулись с места первыми, пустив своих пони шагом вниз по дороге. Деймон и Эндрю следовали за ними.
— Что-то я не припомню, чтобы раньше Гиннес звал этого коня по имени, — заметил Деймон.
Эндрю пожал плечами и улыбнулся:
— Мисс Джанелль не одобряет, что мы прозвали его Демоном. Она говорит, он расстраивается.
— Знаешь что, Эндрю, — тихим, бархатным, почти ласковым голосом произнес Деймон, — если на этом коне она свернет себе шею, я собственноручно сломаю твою.
Эндрю рассмеялся. Деймон удивленно поднял бровь, глядя на конюха.
— Подожди, скоро сам увидишь их вместе. Зрелище стоит того, — сообщил тот. — Когда доберемся до дерева, можешь сесть на кобылу. Вряд ли пони сможет везти тебя.
— Очень предусмотрительно с твоей стороны, — сухо отозвался Деймон.
Лошади шли шагом всю дорогу до старого дуба. Когда Эндрю и Деймон наконец добрались до места, Джанелль уже спрыгнула с пони и с нетерпением ждала возможности сесть на Танцора. Верховный Князь с удивлением отметил, как бешено забилось сердце, стоило только взглянуть в теплые, сияющие глаза девочки, а затем его словно сжала когтистая рука: Деймон осознал, что Джанелль смотрит не на него.
Жеребец тихо заржал и ткнулся головой ей в плечо.
— Привет, Танцор, — произнесла девочка ласковым голосом, полным сладостной, чувственной ласки.
Благая Тьма, он запросто продал бы душу за то, чтобы к нему она обращалась точно так же, подумал Деймон, спешиваясь. Он укоротил стремена для Джанелль.
— Подсадить тебя?
Эндрю тут же поднял голову, словно это предложение прозвучало до крайности непристойно. Впрочем, возможно, так оно и было. У Деймона было ощущение, что помощь девочке не нужна. Он ни за что никому не признался бы, как сильно ему хотелось невинно прикоснуться к ней, всего лишь ощутить, как маленькая ножка Джанелль на мгновение встает в чашу его ладоней.
Джанелль пристально посмотрела ему в глаза. Он тонул в этих сапфировых озерах, прекрасно понимая: она видит даже то, что ему не хочется признавать.
— Благодарю тебя… Деймон. — Ласковый голос словно легонько погладил его по спине, разжигая огонь и успокаивая одновременно.
Чувствуя, как закружилась голова, Деймон сцепил пальцы и наклонился. На краткий миг она поставила ножку в чашу его ладоней, а затем проворно взобралась в седло.
Деймон посмотрел на свои опустевшие руки и медленно выпрямился.
— Ну что, поедем? — тихо спросила Джанелль.
Когда Деймон сел на кобылку, Джанелль заставила шляпку исчезнуть и расплела косу. Теперь волосы золотистой волной струились по ее спине.
С облегчением заметив, что Филипа и Леланд в поле не было, Деймон не сразу осознал, что Темный Танцор бросился вперед и здорово опередил их, мчась бешеным галопом.
— Они же направляются прямо к оврагу! — Деймон начал было понукать кобылу, чтобы броситься наперерез и заставить жеребца повернуть, как Эндрю схватил его за руку.
— Смотри, — произнес он.
Деймон заскрипел зубами и натянул поводья.
Темный Танцор домчался до канавы. Черный хвост коня и золотистые волосы наездницы развевались по ветру, словно праздничные флаги. Стоило им приблизиться к канаве, как конь сбавил шаг и легко повернул к центру поля, где располагались невысокие препятствия. Он преодолевал деревянные барьеры легко и непринужденно, словно красуясь, и, когда конь наконец легким галопом вернулся к дереву, Деймон услышал счастливый, звонкий и вместе с тем бархатистый смех Джанелль.
Она снова повернула жеребца, чтобы еще раз объехать поле. Деймон пришпорил кобылу и, нагнав Темного Танцора, пустил ее трусцой. Он и Джанелль ехали рядом, Вильгельмина и Эндрю следовали за ними.
Когда они достигли начала круга, Джанелль натянула поводья, и жеребец послушно перешел на шаг.
— Правда, он просто чудо? — с улыбкой спросила она, погладив взмокшую шею животного.
— Он был куда более целеустремленным, когда в седле сидел я, — сухо отозвался Деймон.
Джанелль задумчиво нахмурилась:
— Целеустремленным?
— Угу. Он очень хотел научить меня летать.
Девочка рассмеялась. При звуках этого голоса у Деймона появилось чувство, словно кровь запела в венах. Джанелль повернулась к нему. Под веселостью и хорошим настроением в ее глазах скрывался страх и печаль.
— Возможно, ты бы понравился ему больше, если бы поговорил с ним — и выслушал.
Деймону хотелось бы ответить что-нибудь забавное, легкое, чтобы из ее глаз исчезло это загнанное выражение, однако то, как жеребец дернул ушами, словно прислушиваясь к их беседе, заставило его передумать. Ему стало не по себе.
— С ним все время разговаривают люди. Он, наверное, знает больше секретов конюхов, чем любое другое существо.
— Да, но они его не слушают, верно?
Деймон промолчал, пытаясь выровнять дыхание.
— Он — тоже Кровь, Деймон, но совсем чуть-чуть. Ее слишком мало, чтобы перейти в родство, но слишком много, чтобы быть… — Джанелль легонько махнула рукой в сторону пони и кобылы.
Деймон облизнул губы, но это не принесло облегчения — во рту мучительно пересохло. Он вспомнил рассказ кухарки о собаках.